Чтение онлайн

— Все мы божьи дети, — медленно промолвила Амрита. — Вместе с тем отец смертного не может быть богом, твой отец был человеком.

— Был? — живо произнесла Амина. — Он умер? — И, не дав матери ответить, прибавила: — Ты говорила, что мы не умираем навсегда. Значит, он может вернуться?

— Умерев, человек не может возвратиться в былую жизнь. У него будет другая, следующая.

— Получается, что одну жизнь можно заменить другой? — Глаза Амины горели любопытством.

Амрита печально вздохнула.

— Нет. Каждая жизнь неповторима по своей сути. Мир устроен так, что все истинное незаменимо. Вера в бога, родная земля, близкие люди. У меня была подруга, которую я очень любила. С тех пор как она исчезла из моей жизни, прошло пять лет, но боль утраты не стала слабее.

— Что случилось с твоей подругой?

— Тара отправилась на поиски счастья и не вернулась. Наши пути разошлись, и я, к сожалению, не знаю, что с ней произошло.

— Ты предупреждала, что на пути к истине может быть много препятствий, — заметила девочка.

Амрита лишний раз поразилась ее памяти, восприимчивости и уму. Даже маленькое тело может заключать в себе великую душу!

— Как божество имеет множество ипостасей, так и любое чувство, слово, всякое действие, малейший поворот судьбы может обернуться плохим и хорошим, добром и злом, — сказала женщина.

— Разве с теми, кто здесь живет, может случиться что-то плохое? — удивилась Амина.

Амрита вспомнила потерявшую надежду Тару и… Камала. Прекрасного Камала, окровавленного, с переломанными костями. Никто не вмешался, не защитил его, не помог.

Прежде она была уверена, что находится под надежной защитой, потому что, как и Амина, с детства слышала о том, что великий Шива — ее вечный покровитель, повелитель и муж.

Что она могла сказать маленькой девочке, своей дочери? Единственному близкому, горячо любимому существу?

— Надо надеяться, что бог защитит и поможет нам. И здесь, и за пределами храма.

— Разве я захочу и смогу покинуть храм?

— Кто знает, Амина! Многие из нас сочли бы возможность выбора счастьем, тогда как другие предпочли бы не иметь другой судьбы.

Они уселись под деревьями и продолжили разговор. Золотистый солнечный свет пробивался сквозь густую листву, а воздух был напоен свежим и терпким запахом древесной смолы.

Амрита знала, что в детстве время ощущается по-иному. Занятия танцами, чтение священных текстов, знакомство с мифами, обучение искусству одеваться, наносить краски на лицо и тело, игры с подругами, еда и сон — все сливается в череду событий, напоминающих яркую ленту, и течет без остановки, без конца и начала. Жизнь представляется естественной, гармоничной, как и все, что свершается в ней.

— Амрита!

Резкий окрик вырвал ее из мечтаний. Женщина удивленно оглянулась.

К ней спешила Хемнолини, которая всегда двигалась степенно, не торопясь, а ее жесты и речи были исполнены медлительной важности.

— Вот ты где! Скорее иди к жрецам, а я отведу Амину домой.

— Что случилось?

— Прибыл важный гость. Он хочет тебя видеть.

— Меня? — удивилась Амрита.

— Он назвал твое имя. Желает, чтобы именно ты исполнила обрядовый танец. Я всегда говорила, что когда-нибудь твоя слава шагнет за пределы храма.

Хемнолини усмехнулась. Она была мудрой женщиной, и Амрита знала, что ее нелегко обмануть. В тревожной улыбке пожилой девадаси ей почудилось предупреждение.

Молодая женщина не обрадовалась. Безмятежность дня была нарушена. К тому же у нее оставалось мало времени для того, чтобы привести себя в порядок.

Амрита поспешила в свою комнату. Любой ритуал был игрой, правила которой следовало безукоризненно соблюдать.

Она надела синее сари с янтарной каймой, убрала косу пышными оранжевыми цветами, украсила запястья и предплечья массивными золотыми, а щиколотки — плетеными кожаными браслетами с множеством крошечных, мелодично звучащих бубенцов. Застегнула на талии узкий пояс из белого металла. Подвела глаза, начернила брови, выкрасила кончики пальцев рук и ног алой краской. После быстро произнесла молитву и вышла к гостям.

Девар сразу понял, что никогда не встречал такой красивой женщины. Высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, стройные ноги. Гибкие руки подобны лианам, маленькие кисти и стопы — лотосам, алые губы — лепесткам нежнейших цветков. В ней все было прекрасно: и длинный разрез глаз под изломами тонких бровей, и светлое, как луна, лицо, и золотистые блестки на тонких крыльях изящного носа!

Движения тела танцовщицы, ее рук, губ и глаз передавали тончайшие оттенки человеческих чувств. Она приковывала к себе внимание сочетанием утонченной сдержанности и страстной силы, затаенной скромности и задорной открытости.

Принц Арджун смотрел на девадаси как на дорогую вещь. Приходило ли ему в голову, что, исполняя танец, женщина поклоняется Всемогущему, воплощает его желания, открывает дорогу спасения и себе, и тем, кто любуется ее искусством? У него было достаточно денег, чтобы купить все, что он пожелает, кроме того, что дается милостью великих богов: любовь, искренность, простое человеческое счастье.

Амрите не понравился взгляд «важного гостя», в нем была непонятная угроза. Закончив, она поклонилась — конец тяжелой, смоляно-черной косы коснулся земли.

Гость сказал, что восхищен ее танцем, но в его холодных глазах не было восторга — лишь голод хищника.

Слуги богатого паломника молчали. Безукоризненно вышколенные, они стояли как истуканы.

Жрец велел Амрите подготовить себя к другому ритуалу. Отказаться было невозможно, и молодая женщина вновь задумалась о том, что ее, как и Тару, начинает тяготить служба в храме. Может ли она почитать бога, если ей не нравится то, что она делает?

Амрита почувствовала, что ее бьет озноб. Тара была смелее и называла вещи своими именами! Тогда как она… Если бы у нее хватило решимости взять Амину и бежать куда глаза глядят!