Девчата
Шрифт:
— Кусается морозяка! — Она вынула из кармана письмо, помахала в воздухе. — Мам-Вера, заказное!
Вера протянула руку за письмом.
— Дудки! Сначала спляши!
— Не умеет она, — строго сказала Надя.
— А чего тут уметь? — Тося топнула ногой, вдохновляя себя на сочинительство, и приплясывая зачастила:
Письмецо я получила, Пятки все свои отбила. Вот так барыня! Ай да ба-а-а…
Надя выхватила у Тоси письмо и подала Вере. Глянув на конверт, Вера шагнула к плите и бросила письмо в огонь.
— …рыня-а… — растерянно докончила Тося, во все глаза смотря на Веру: она все еще не могла привыкнуть к тому,'что Вера сжигает письма, не читая их.
— От мужа? — тихо спросила Катя с видом человека, который знает, что причинит своим вопросом боль, но никак не может преодолеть жгучего любопытства.
Вера коротко кивнула в ответ и склонилась над стенгазетой.
— Какие часики в магазине выкинули! — восторженно сказала Тося, чтобы отвлечь внимание девчат от Веры. — Маленькие-маленькие, а стекло такое выпуклое, увеличительное…
— Видела я эти часики, — мрачно отозвалась Катя. — Цена у них тоже увеличительная.
Тося плеснула в кружку кипятку, заглянула через Ве-рино плечо и одобрила карикатуру на Чуркина:
— Так его, соню, не жалей красок!.. Ох и здорово ты, мам-Вера, медведей рисуешь!
— Сюда бы еще стишок… Тось, подкинь, а? — попросила Вера. — Ты же сочиняешь, я знаю.
— На заказ я не могу… — виновато ответила Тося, по малой своей образованности не подозревая, что повторяет слова, которые до нее говорились многими.
Надя сунула в печку полено и разворошила пепел, оставшийся от Вериного письма.
— Слишком строгая ты, Веруха, — осудила она подругу. — Все-таки муж он тебе…
— Муж объелся груш.! — вставила Тося, допивая чай. — А я так понимаю: разошлись — так насовсем, нечего людей смешить!
— Ты бы помолчала, когда старшие говорят, — посоветовала Надя. — Как-нибудь без тебя разберемся.
— Молчу, молчу… И до чего же все любят командовать, халвой не корми!
Удивляя подруг, Тося сама, без единого напоминания, вынула из тумбочки куцый свой портфелик, высыпала из него все учебники и тетради, села за стол и торжественно объявила:
— Ученье — свет, а неученье — тьма!
Вера с Катей тревожно переглянулись, не понимая, что это творится с Тосей, а та, не теряя ни минуты, уже распахнула задачник и прилежно забормотала:
— Два поезда вышли…
Вера так изумилась, что даже нарушила клятвенное свое обещание никогда не делать уроков за Тосю.
— Дай я тебе помогу, — сердобольно предложила она. Тося с готовностью пододвинула было к Вере задачник, но тут же отдернула его назад.
— Я сама… Раньше мне как с гуся вода, а теперь стыдно чего-то у доски ушами хлопать… С чего бы это, мам-Вера?
— Должно быть, взрослеешь.
— Что ж, логично! — сказала Тося голосом старой учительницы математики.
Катя ехидно кашлянула.
— Ой, не финти, Кислица! Это перед Ильей не хочется тебе позориться.
Тося подумала-подумала, покрутила головой и призналась:
— Что ж, и это логично: не хочу, чтоб ирод этот радовался! — Она уткнулась в задачник и вдохновенно забубнила: — Два поезда вышли навстречу друг другу… — На секунду Тося вскинула голову и, по давней привычке, по-своему прокомментировала условия задачи: — И не столкнулись, дьяволы!
Сама не отдавая себе в этом отчета, Тося уселась за стол спиной к Анфисе, чтобы не видеть ее перед собой и понапрасну не вспоминать, что Илья крутил с ней. Тут уж вспоминай не вспоминай — ничего не исправишь. Да и много чести для них, чтобы Тося ломала себе голову над бесстыжими их делами!.. И надо же было так случиться, что она живет с Анфисой в одной комнате, и даже койки их стоят рядышком. А все комендант! Не мог, черт длинноногий, поселить Тосю в другую комнату. Правда, тогда она не подружилась бы с Верой, Надей и Катей… Вот жизнь: и так криво, и этак перекос!
Вера дорисовала карикатуру, легла на койку-гамак, взяла книгу, но читать не стала. Она с тревогой посмотрела на Надю, угрюмо сидящую в своем углу, уставясь в пол перед собой.
— Надежда, ты чего ужин не готовишь? Ксан Ксаныч скоро придет.
— Ужин? — очнулась от забытья Надя. — Да, ужин… Она вытащила из-под койки корзину с картошкой и перерыла всю тумбочку в поисках ножа.
— Тоська, ты куда нож задевала?
Тося, старательно скрипевшая пером в тетрадке, замахала свободной рукой, показывая, что ни о каком ноже ничего знать не знает и вообще просит не мешать ее учебе. Анфиса молча вынула из тумбочки свой нож — тот самый, который всегда так ревниво оберегала от посягательства девчат, — и протянула его Наде.
— А ты подобрела, Анфиса, даже не верится! — удивилась Надя, беря нож.
— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
— Смотри на дежурство не опоздай, — не отрываясь от книги, сказала Вера.
Анфиса молча оделась и вышла.
— Чего это с ней? — спросила Надя. — Вроде призадумалась?
— На инженера она нацелилась, — пояснила всезнающая Катя. — Думает на скромность его подловить.
Надя кинула очищенную картофелину мимо миски с водой.
— Неужели и этого к рукам приберет?
— Уже клюнул, — отозвалась Катя и переложила лампочку из одного чулка в другой.
В дверь тихо постучали. Тося по старой памяти вскинула было голову и даже рот открыла, чтобы крикнуть свое любимое: «Входи, кто там такой вежливый!» — но вдруг раздумала и вернулась к задачке, довольная, что пересилила нелегкий соблазн.
— Да, — сказала Надя.
В комнату бочком проскользнул Ксан Ксаныч с новенькой самодельной табуреткой в руке.
— Вот! — торжествующе объявил он, выставляя табуретку посреди комнаты на всеобщее обозренье. — Обзаводимся с Надюшей помаленьку мебелью!