Чтение онлайн

Не могу сегодня даже думать о школе. Простуда проходит, но за завтраком я постоянно сморкаюсь и чихаю прямо в тарелку с хлопьями.

Папа рассеянно похлопывает меня по плечу.

– Элли, что-то ты расклеилась. Но ничего. Придешь в школу, увидишь Магду с Надин и сразу воспрянешь духом. – Тут он вспоминает: – Ах да, конечно. Но ничего, вы скоро помиритесь.

Когда папа уходит в училище, Анна смотрит на меня с сочувствием:

– Удивительно нетактичный человек. Точно витает в облаках.

В ее тоне звучит столько горечи, что я вздрагиваю:

– Анна…

Но она чуть заметно качает головой и показывает глазами на Цыпу – тот вяло играет с ковбоем из пачки с кукурузными хлопьями, заставляет его скакать галопом по дикой прерии, которую символизирует кухонный стол.

Я чихаю, опять и опять.

– Проклятый кашель, – зачем-то говорю я.

Анна вздыхает и ждет продолжения.

– В груди болит. Голова горячая. Я действительно плохо себя чувствую.

– И все-таки, по-моему, тебе стоит пойти в школу.

– Ну Анна, ну пожалуйста. Пощупай мой лоб. Уверена, у меня температура. Все тело ломит. Хочется одного – лечь обратно в постель.

– Мне тоже, Элли, – устало произносит Анна и трет глаза. – Но у меня гора работы. Надо опять ехать в Лондон, а одному богу известно, куда деть Цыпу. После того раза я не рискну обращаться к маме Надин.

– Слушай, если я останусь дома, то утром поваляюсь в постели, а к обеду взбодрюсь, сделаю уроки, а потом вместо тебя заберу Цыпу из школы. Идет?

– Нет, не идет, – протестует Цыпа. – Я был еще сильнее простужен и все равно ходил в школу. И я не хочу, чтобы ты меня забирала, Элли! Хочу, чтобы ты меня забрала, мама.

Голос у него до жути плаксивый. Он бросает мрачный взгляд на ковбоя и щелчком сбрасывает его с Большого каньона – тот летит вниз, вниз, вниз и шмякается на кухонный пол.

– Не обращай на него внимания, Анна. Он просто пытается нами манипулировать. – Я поднимаю ковбоя и возвращаю его Цыпе. – Вот так. Ковбой из хлопьев выбрался из пропасти! – Не без моей помощи ковбой делает кувырок. – Знаешь что, Цыпа, на обратном пути из школы я расскажу тебе про него интересную историю.

– С драками и стрельбой? – спрашивает Цыпа. Он помешан на оружии, хотя ему не покупают милитаристские игрушки.

– Там будут сплошные потасовки и перестрелки, – обещаю я.

Уловка срабатывает. Мне позволено остаться дома. Возвращаюсь в постель и забираюсь под одеяло. С горя обнимаю подушку – мне одиноко, а моего плюшевого слоника Элли давным-давно выкинули. Чувствую, мне тоже пора на свалку.

Опять засыпаю, и мне снится кошмарный сон про Магду и Рассела. Они скачут вдвоем на прекрасном статном белом жеребце с развевающейся гривой и пышным хвостом. А я трясусь за ними по пыльной дороге на маленьком толстом осле. Пытаюсь заставить его прибавить ходу, и внезапно он мчится галопом – все быстрее и быстрее. Натягиваю поводья, но он не останавливается. Мы оказываемся на краю прерии и падаем в пропасть. Я лечу вниз, вниз, вниз. Просыпаюсь и с трудом ловлю ртом воздух.

До чего же ужасно – опять возвращаться к грустным воспоминаниям. Я долго реву, спрятавшись под одеяло, но затем усилием воли заставляю себя подняться. Споласкиваю несчастные покрасневшие глаза холодной водой и готовлю себе обед. Затем открываю учебник по математике. Я не сделала уже два домашних задания и теперь в полной прострации. Мне всегда помогала Магда, но теперь к ней не обратишься. Иногда в сложных случаях я звонила Расселу, но это тоже не вариант. Видимо, отныне моя судьба по математике быть двоечницей.

Прочитываю первый вопрос, но вижу, что мне с ним не разобраться. Надо еще подготовить проект по истории и выучить французские глаголы, но никак не получается сосредоточиться. В конце концов принимаюсь рисовать. Хочется придумать новые приключения Мертл, но я решаю, что с этой темой покончено.

Машинально вывожу в альбоме каракули. Потом набрасываю пластмассового ковбоя и поселяю его в Кухонную страну. Рисую, как он ловит жуков при помощи лассо и объезжает брыкающуюся мышь, но потом до меня доходит, что эти рисунки тоже вторичны – я ведь не сама придумала пластмассового ковбоя, он лежал в пачке с кукурузными хлопьями. В отчаянии швыряю карандаш, и он летит в другой конец комнаты. Возможно, и художник из меня никакой. Я только и делаю, что копирую чужие идеи.

И все-таки у меня получилась целая куча историй про кукурузного ковбоя, которые можно рассказать Цыпе по дороге из школы. Цыпа идет вприпрыжку рядом со мной и внимательно слушает. Добираюсь до середины новых приключений ковбоя, путешествующего в повозке из спичечного коробка, когда Цыпа вдруг резко останавливается.

– А мама и папа ковбоя тоже едут в поезде? – спрашивает он.

– Ну, наверное, – отвечаю я осторожно.

– У него ведь есть мама и папа?

– Конечно, есть.

– Его мама не умрет, как твоя?

– Разумеется не умрет. И твоя мама не умрет, Цыпа.

– И папа тоже?

– Конечно, нет.

– А что, если… если они разведутся? Папа уйдет и станет жить с другой тетей?

– С какой стати? Кто тебе сказал, что такое может произойти? Папа – вряд ли. Так?

Приключения ковбоя вылетают у нас из головы. Мы возвращаемся к реальности, и она куда более пугающая.

– Папа такого не говорил. Но я слышал, как мама кричала и просила оставить всех в покое, а папа кричал ей в ответ, что с удовольствием.

– Да, но это была просто ссора. Они ничего такого не имели в виду. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Сэм, который сидит со мной за одной партой, говорит, что его мама и папа кричали друг на друга, а потом разошлись. Сэм готов поспорить, что мои родители тоже разведутся.

– Цыпа, твой одноклассник Сэм не всегда прав. А вот твоя старшая сестра Элли права всегда.

– Элли, а вы с Расселом орали друг на друга?

Я останавливаюсь и сглатываю подступивший к горлу комок.