Чтение онлайн

Анна скрещивает руки на груди и качает головой:

– Элли, если ты настолько больна, что не можешь ходить в школу, значит, сегодня тебе точно нельзя никуда ехать.

– Но ведь ты не возражала, что я, больная, забираю Цыпу из школы?

– Естественно. Я одобряю чудесное выздоровление, когда оно идет на пользу и позволяет мне честно трудиться. Но прогулка с подругами – дело другое, тут я тверда как камень. И потом, я думала, вы смертельные враги. Особенно с Магдой.

– Я же сказала, мы помирились.

– Ага! Что я тебе говорил, – замечает папа, входя на кухню. Он обнимает меня. От него пахнет масляной краской, и я вдыхаю ее теплый запах. На этот раз не пытаюсь вырваться.

– Папа, ты почти всегда прав, – говорю я.

Анна брезгливо поднимает брови, зная, что будет дальше. Мне стыдно ломать пошлую комедию, однако ситуация чрезвычайная.

– Папа, Магде до сих пор неловко. Она уговорила своего папу вечером отвезти нас в Лондон – там устраивают показ старых серий «Занаду». Можно мне поехать?

– Конечно, можно, – говорит папа.

– Я запретила Элли ехать в город, – вмешивается Анна.

– А я разрешил, – парирует папа.

– О боже! Тебе надо ссориться со мной по каждому поводу? – У Анны из глаз брызжут слезы.

Меня гложет чувство вины, но ситуацией надо пользоваться. Натягиваю куртку, хватаю в охапку сумку – и только меня и видели.

С Магдой мы встречаемся в назначенном месте на станции. На ней красный свитер, короткая юбка и туфли на шпильках, и она притягивает к себе всеобщее внимание.

– Я полагала, суть нашей операции – слиться с толпой и незаметно следить за Надин. Ха-ха-ха. Ну и наряд! С таким же успехом ты могла бы привесить к себе фонарь. А что, если они отправятся гулять? Далеко ли ты уйдешь на своих каблуках? Может, из-за них на вечеринке ты и прилегла на ступеньках? Просто-напросто свалилась с лестницы?

У Магды вид как у побитой собаки.

– Ах, Элли, извини. У меня совсем из головы вылетело, что в субботу я была в этой одежде. О господи… Мне очень стыдно.

– Так тебе и надо. Мне тоже несладко. Ладно, давай забудем про вечеринку и переключимся на поездку в Лондон. А что, если мы встретим Надин на платформе? Прикинемся подругами не разлей вода и скажем, что устраиваем девичник?

– Не встретим. Мы специально едем пораньше. Но… пусть это будет что-то типа девичника. Пожалуйста, Эл, давай помиримся. Я тебе все объясню…

– Предупреждаю тебя, Магда, ни слова больше про проклятую вечеринку.

Но мои просьбы не достигают цели. В поезде она опять заводит свою шарманку, и так продолжается всю дорогу. Я делаю вид, что не слушаю. Затыкаю уши. Магда повышает голос. Пересаживаюсь в другой вагон – она следует за мной. Пристраивается рядышком и цепляет меня под руку, стараясь вжать в сиденье.

– Все равно ты меня выслушаешь, – наседает она.

– Только посмей открыть рот – я тебя выброшу вот в это окно. Неужели трудно понять? Мне адски больно.

– Мне тоже, – признается Магда. Она чуть не плачет. – Я чувствую себя просто ужасно. Я ничего такого не хотела. И Рассел тоже. Все произошло само собой, помимо нашей воли.

– Ага, вас засосала и швырнула друг другу в объятия сила магнетизма, и вы стали целоваться?

– На месте Рассела мог быть кто угодно. Просто он подвернулся мне под руку. И с ним произошло то же самое. Он совсем не хотел со мной целоваться. Я ему даже не нравлюсь, Элли, ты это прекрасно знаешь.

– Ага, и он вел себя так, будто ты вызываешь у него отвращение.

– Он считает, что на большее я не гожусь. – Магда грустнеет. – Так все парни считают. Слушай, мне эта вечеринка стояла уже поперек горла. Я смеялась и шутила, но на самом деле мне было тошно. Я чувствовала себя ужасной дешевкой. Слышала, как парни шептали всякие гадости про старушку Магду. И не знала, куда деваться. Мне нравится наряжаться и выглядеть соблазнительной, нравится, когда парни не могут от меня отвести глаз, все это так – но, похоже, никто не воспринимает меня как личность. Я глотнула водки, но веселее мне не стало – стало еще грустнее. И сделалось себя ужасно жалко. Я пошла в туалет, а потом села на ступеньки и чуть всплакнула – ну почему мне так не везет с ухажерами! Вернее, нет у меня никаких ухажеров. Даже Грег меня бросил, потому что я не позволила ему заходить дальше поцелуев. Потом я вспомнила Помадку и подумала, каково ей было впервые в жизни на свидании. Наверное, она смутилась, расстроилась, выбежала вон из комнаты и вдруг почувствовала, что падает, падает, падает вниз… В общем, водка ударила мне в голову, и я слегка расчувствовалась. И тут как раз Рассел возвращался из туалета и об меня споткнулся. Услышал, как я всхлипываю, подумал, что сделал мне больно, уселся рядышком и обнял меня за плечи, чтобы утешить. Я подвывала, оплакивая Помадку. Он сказал: не подозревал, что у тебя такое нежное сердце, а потом почти расплакался и понес какую-то околесицу про тебя…

– Что за околесицу?

– Тебе лучше этого не знать. Он ничего такого не имел в виду. Просто выпил лишнего…

– Магда. Что. Он. Сказал?

– Ну, что ты считаешь себя пупом земли, потому что эта тетка-художница написала тебе письмо. И что это хамство с твоей стороны – обвинять его в плагиате. Он мечтал стать художником всю свою жизнь и рисует лучше тебя, потому что на два года старше, и куда упорнее, и, может, чуть талантливее от природы.

У меня вырывается грязное ругательство.

– Я же сказала, тебе этого лучше не знать.

– Он мне завидует. Как это низко!

– Ладно, он же парень. А парням не нравится уступать девчонкам.

– Значит, по-твоему, я рисую лучше Рассела?

– А то нет! И Рассел тоже это понимает. Потому-то и болтает всякую чепуху. Ах, Элли, временами ты бываешь такой тупой! В общем, он ныл и скулил, а я ревела из-за Помадушки, почти лежа у него на груди. Если честно, он заменял мне подушку. Потом я пошевелилась, и он пошевелился, и, клянусь, не знаю, что на нас нашло – если помнишь, было темно, хоть глаз выколи, и мы не могли видеть, что делаем, – но стали целоваться.

– Все. Достаточно. Хватит! – не выдерживаю я. А затем спрашиваю: – Но почему вы сразу же не остановились?

– Легко сказать. Это было так приятно, Элли, что я не могла взять себя в руки. Я-то думала, Грег хорошо целуется, но твой Рассел – это фантастика.

– Теперь он больше не мой. Он твой.

– Ничего подобного. Я ему не нужна. Он сходит по тебе с ума, Элли. И хочет тебя вернуть. Так что можешь получить хоть премию Тернера [5] – он даже бровью не поведет.