Чтение онлайн

Задница.

Мои пальцы играют с соломинками на столе.

— Зачем ты на самом деле привез меня сюда, Эйден?

Он ухмыляется.

— Я тебе уже говорил. На завтрак.

— Хочешь, чтобы я поверила, что у тебя нет скрытых мотивов?

— Я только хочу покормить тебя. — он щиплет меня за правую щеку. — Перестань слишком много думать.

Я отстраняюсь от его прикосновения.

— Это довольно тяжело, когда ты был моим задирой в течение многих лет.

Если он думает, что я проигнорирую слона в комнате, значит, у него на уме другое.

— Я ничего тебе не делал, Холодное Сердце.

— Ты серьезно в это веришь?

— Верю во что?

— Что ты ничего не делал! — мой голос повышается. — Ты подписал мое свидетельство о смерти в первый день. Ты, должно быть, знал, что они нацелятся на меня.

— И почему я должен был это знать?

— Вся чертова школа кланяется тебе. Ты действительно думал, что они оставят меня в покое после того, как так красноречиво объявил, что уничтожишь меня?

Он ухмыляется с садистской усмешкой.

— Я не виноват, что меня так любят.

— Ты даже не сожалеешь об этом, не так ли?

— Нет.

Что-то сжимается у меня в груди. Не знаю, почему я думала, что он проявит немного раскаяния.

В бесчувственном монстре нет раскаяния.

Я встаю и бросаю салфетку ему в грудь.

— Спасибо за разъяснения. Хорошего тебе дерьмового дня.

Он хватает меня за запястье и тянет вниз так быстро, так сильно, что я вскрикиваю, падая обратно на что-то теплое.

На его колени.

Я сижу у него на коленях.

Мое сердцебиение учащается, когда я оказываюсь так близко. Так близко, что мы дышим одним воздухом. Так близко, что я чувствую каждую пульсацию в его сильных, твердых бедрах подо мной. Так близко, что я почти слышу пульс в ушах.

Его лицо находится в нескольких сантиметров от моего, и наши носы почти соприкасаются. Его рука обвивается вокруг моей талии в стальном, почти болезненном захвате, и его глаза останавливаются на моих губах, когда он говорит:

— Я сказал, что ты можешь уйти?

Требуется все мужество, чтобы игнорировать его близость. Я сосредотачиваюсь на его лице, несмотря на желание посмотреть на его губы.

— Я пытаюсь понять, Эйден, я действительно пытаюсь, но это невозможно. Ты два года превращал мою жизнь в ад, а теперь хочешь сблизиться со мной, даже не извинившись? Неужели ты думаешь, что я забуду обо всех этих мучениях только из-за присутствия твоего величества?

Он продолжает любоваться моими губами своим пристальным взглядом.

— Как думаешь, у тебя есть выбор, милая?

— Каждый раз, смотря на тебя, я вспоминаю, как я была заперта в душе в течение пяти часов, пока Ким не нашла меня. Помню, как кто-то украл мою спортивную одежду и притворился, что у меня болит голова, чтобы не тренироваться в тот день. Помню, как мне поставили подножку в кафетерии в первый день, когда я вошла туда, а макароны и сок оказались на моей одежде, лице и волосах. Помню, как меня называли Учительской Шлюхой и обвиняли в том, что я спала с ними. Помню, как меня ненавидели за то, что я была собой! — я задыхаюсь после своей вспышки, мое сердце почти выпрыгивает из горла.

Никогда не думала, что настанет день, когда я поделюсь с Эйденом своими мыслями.

— Мне очень жаль.

Он даже не пропускает ни одного удара сердца.

— Ты не это имеешь в виду.

Его беспечное, фальшивое извинение ранит больше, чем его отсутствие.

— Ты сказала, что хочешь извинений, а не то, что я должен это иметь в виду. Кроме того... — его пальцы скользят вниз по моему горлу и к точке пульса, прежде чем он обнимает меня за шею. Жест нежный, почти заботливый, если бы не непосредственная опасность задохнуться, как в прошлый раз. — Ты первая сделала мне больно.

— Что?

Официантка возвращается с нашими заказами. Она стоит на небольшом расстоянии, наблюдая за нами с невозмутимым вниманием. Я отползаю от колен Эйдена, мои щеки пылают.

Эйден отпускает меня с ухмылкой.

Ради бога, неужели он не видит, что мы в школьной форме? Где-то есть правило о том, чтобы не запятнать первоклассную репутацию КЭШ.

После того, как официантка уходит, я принимаюсь за низкоуглеводные кексы и омлет с помидорами.

Я умираю с голоду с самого утра. Если он платит, я ем. Еда не имеет никакого отношения к моей вражде с дьяволом.

Говорят, что дьявол не притрагивается к своей еде и молча наблюдает за тобой, как ненормальный.

Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на него.

Он снимает пиджак, кладет его на край стула и закатывает манжеты рубашки почти до локтей, обнажая сильные жилистые руки и... татуировки.

У него татуировки на нижней стороне предплечья.

Это просто две черные стрелки, указывающие в противоположных направлениях. Я наклоняюсь ближе, чтобы посмотреть их.

Вот тогда-то я и замечаю это.

Возле его локтя имеется выцветший шрам, на который указывает одна из стрел.

Его движения скрупулезны, когда он режет яйца и откусывает кусочек.

Я указываю на татуировку.

— Заложено ли в это какой-то смысл?

Его темные глаза встречаются с моими, и я поражена их глубиной. Словно кто-то привёл его в непроницаемый туман, и он не может выбраться.

— Некоторые шрамы лучше не показывать.

— Например? — медленно спрашиваю я.

— Как твой шрам. Ты так хорошо его скрываешь, правда, Холодное Сердце?