Чтение онлайн

— Кто отпирал дачу?

— Гонората.

— Кто закрывал?

— Никто не закрывал.

— Дальше что?

После секундного колебания Климчак позволил себе развёрнутое высказывание:

— Руцкая присела на лавочку, сестра с Павловской сорвали по яблоку. Мы вошли в дом, все четверо. Сестра спросила, когда я вернусь, я ответил, что в пять. Руцкая сказала, что придёт к ней завтра к десяти.

— А кто калитку запирал?

— Я не запирал, у меня ключей не было.

Прокурор решил уточнить, по мнению Патриции, не в свою пользу:

— Значит, калитка оставалась открытой?

— Точно, я её потом так и оставил.

Патриция догадалась, что проводился осмотр места происшествия, и теперь стараются, чтобы всё сходилось, показания с тем, что зафиксировано на местности. Дом ещё строится, наверняка огорожен…

Судья требовал продолжения. Лёлик не имел ничего против.

— Мы распрощались, они пожелали доброй ночи и ушли. Я пошёл вместе с Руцкой по огороду в угол участка, где ничего не растёт. В самом конце Руцкая споткнулась о капусту и упала…

— Запнулась о капусту и разбила себе нос? — недоверчиво поморщился судья.

— Ну да.

Поскольку Патриция раньше не видела места событий, она поначалу не могла сообразить, в чём тут, собственно, дело. В разбитый нос из-за капусты, ладно, ещё можно поверить, вот только на кой ляд они вообще в эту капусту полезли? Там ведь стройка, а не огород! Почему, чёрт побери, об этом никто не спросит?

Застигнутый врасплох защитник, по всей видимости, тоже этим озадачился и попросил слова. Установив, что обвиняемый вместе с жертвой, продолжая пребывать в вышеозначенной капусте, в процессе остановки идущей носом крови расположились на лежащем там плаще и мило беседовали, судья неохотно согласился.

Адвокат взял быка за рога.

— Там есть жилые дома? — вежливо спросил он.

— Есть, — ответил Климчак. — И довольно близко. Метрах в двадцати.

— А может, там и собака была?

— Была.

— Она лаяла?

— Лаяла, она меня не знает, вот я и боялся…

Тогда понятно при чём здесь капуста! Собака бегала на длинной проволоке, и слегка смутившемуся Климчаку пришлось объяснить, что иначе как по капусте её обойти было никак нельзя, а в контакт с чужой собакой он вступать не рискнул. Защитник поблагодарил, а уж как Патриция была ему благодарна!

Судья снова впрягся в работу и по своему обыкновению проскочил очередной фрагмент обсуждаемых событий, так как на сцене ни с того ни с сего появилась простыня. Откуда на стройке взялась простыня?

Оказалось, что была предварительно выстирана, разложена на досках, чтобы просохла, и забыта невестой обвиняемого. А вот теперь пригодилась.

— Мы решили перебраться, где потеплее… — продолжал Климчак.

— Плащ там уже лежал? — хотел удостовериться судья.

— Да. А про простыню я вспомнил и забрал с собой, чтобы условия создать.

— В дом она вошла добровольно?

— Да, мы спустились в подвал.

— А разве там не было камней? Мусора?

— Ни в коем случае! — оскорбился Климчак. — Там всё чисто было. Я постелил плащ и простыню. Она вместе со мной стелила.

— Продолжайте.

— Я снял пиджак и сказал Руцкой, чтоб раздевалась.

— И она разделась?

— Кофточку не сняла, холодно было, — честно признался насильник.

— Вы силу применяли?

— Незачем было.

Судья справился в бумагах.

— А у неё на ногах были синяки.

— Что? — удивился Лёлик.

— Синяки у неё откуда?

Лёлик почувствовал себя оскорблённым:

— Может, где раньше себе посадила, может, в капусте. Я тут ни при чём. Во время полового акта я ей сказал, что она не девственница.

— А откуда такие познания? Большой специалист?

Очевидно было, что подсудимый обдумывал, как бы объяснить этому старому хрену, какой такой опыт служит источником его знаний.

— Девственницы так себя не ведут, — изрёк он в конце концов.

Судье явно по барабану было поведение девственниц, его гораздо больше интересовало поведение насильников.

— Вы били её по лицу?

Климчак категорически отверг такую напраслину. Судья продолжал цепляться:

— А откуда тогда следы? Врач констатировал, что у потерпевшей имелись отёки и припухлости.

— Не знаю, может, это тот, кто её подговорил…

— Подговорил её опухнуть?

— Не знаю, но я уверен, что кто-то её подговорил написать заявление.

Тут их диалог начал напоминать беседу слепого с глухим, каждый долдонил своё. Судья опять совершил скачок во времени.

— А после дачи что?

Патриция восхитилась выдержке Климчака, тот даже глазом не моргнул:

— Руцкая отправилась домой. Я её на такси отвёз.

— Когда вы узнали, что она подала заявление?

— На другой день.

— Вы считаете, что она это сделала со зла или как?

— Я считаю, что её подговорила Зажицкая.

— А что так разозлило Зажицкую?

Патриция уже в который раз почувствовала, что ей вряд ли когда доведётся наблюдать столь же идиотский допрос Климчак и в самом деле мог озвучивать таблицу умножения или телефонный справочник — старому брюзге было на это глубоко наплевать. Он сделает, что ему велено, даже если подсудимый будет отвечать по-китайски. Этот подлец Кайтусь выиграет пари!

Обвиняемый быстро воспользовался заданным вопросом: