Чтение онлайн

Служанка исчезла за дверью.

Я не хочу спать в этой рубашке примерной жены, которая так же неудобна, как и роль примерной супруги!

Журнал лег мне на одеяло, а я выбрала несколько красивых ночных рубашек, приказав завтра же утром отправить слугу за ними.

Чай обжигал, а я пыталась согреть свою душу и мысли, понимая, что это — ненормально. Ненормально сводить колени под одеялом, думая про убийцу в маске.

— Ты больная женщина, — шептала я сама себе.

Мне принесли ужин, а я думала о том, как я не хочу проводить этот Черный Бал. Но — это дань традиции! И он должен быть обязательно.

С этой мыслью я почувствовала, как меня просто отрубает. Буквально! Словно кто-то выключил мое тело.

Я посмотрела на кружку с чаем, потом на кровать, до которой оставалось шагов пять.

Я сделала шаг, а потом услышала звук падающего тела. Последнее, что меркло перед моими глазами — потолок.

Лиор… Отравил… меня….

— Давай, — послышался нетерпеливый мужской голос, грубый, как наждачная бумага, и чужая рука рванула на мне рубашку.

Ткань, тонкая, как паутина, не выдержала и разорвалась с треском, обнажив плечо.

— Не упрямься… Не захотела по-хорошему… А ты красивая… Я думал, что ты совсем убожество, а ты еще и красавица…

До меня дошел смысл этих слов.

Холодный ужас пронзил меня, как ледяной нож. Я открыла глаза, и мир сузился до пахнущей пылью подушки, в которую вжали моё лицо.

Чужой вес давил на спину, на руки…

Руки были связаны за спиной, веревка жгуче врезалась в кожу, обещая синяки. Я попыталась резко обернуться, но чья-то ладонь, влажная от пота, вдавила мою голову в подушку так, что воздух перестал поступать в легкие. Я задергалась, слыша хриплое, животное сопение над собой. И только сейчас поняла: я не просто в опасности.

Я — трофей.

Я открыла глаза и почувствовала, что лежу лицом в подушке, а мою рубашку пытаются задрать. Я попыталась резко обернуться, но мою голову тут же вжали рукой в подушку так, что мне стало тяжело дышать.

Я задергалась, слыша мужское сопение. И только сейчас поняла, что мои руки связаны за спиной.

— Не бойся, — слышала я сбивчивый шепот, пропитанный запахом вина и пота. — Я на тебе женюсь… Позора не будет… Все будет хорошо… Будет красивая свадьба… А пока что потерпи…

— Ы-ы-ы-ф! — заорала я в подушку, пытаясь извиваться, как гусеница, и брыкаясь ногами. Проклятая сорочка! Я как конь стреноженный!

Отвратительный, чужой сладковатый аромат парфюма, смешанный с запахом алкоголя, вызвал тошноту.

— Лауд! Я говорил тебе связать ноги, — прошипел сквозь зубы незнакомый голос. — Неси еще ремень! Надо что-то с ее ногами делать! Видишь, как брыкается!

— Тише, — послышался шепот, а на меня снова дохнуло вином. — Ты только подумай, какие красивые детки у нас будут…

— Лауд! — яростно зашипел голос, а я почувствовала холод. — Ремень! Ты что там возишься?!

Внезапно я услышала кашель над собой. Глухой, сиплый хрип, словно кому-то не хватает воздуха. Затем — резкий, хрустящий звук, как будто кто-то сжал в руке сухую ветку.

Тяжесть на мне исчезла. Тело с грохотом упало на пол, и я, задыхаясь, попыталась сесть, чувствуя, как сердце колотится в груди, как будто хочет вырваться наружу.

И тогда я увидела его.

Убийца стоял у кровати, высокий, темный, как тень, которая вышла из самого мрака. Его маска была чернее ночи, а глаза — льдисто-серые, почти прозрачные, светились холодным, безжалостным светом. В его руке он сжимал не нож, а кожаный ремень, видимо, тот самый, которым должны были связать мои ноги.

— Тише, — властно произнес он, дернув поводок вверх.

Перед кроватью на коленях стоял… виконт. Растрепанный, тяжело дышащий, с расстёгнутым камзолом, который теперь казался ему слишком тесным. Он зверски кашлял, его шея была сжата поводком, как удавкой, и каждое движение вызывало боль.

Позади Убийцы я увидела еще одно тело. Оно лежало, стыдливо прячась за креслом, так что мне были видны только старые, потертые кожаные сапоги на шнуровке. Они были мокрыми от чего-то тёмного, и я поняла — это не вино.

Резкий рывок сильной руки, и виконт дёрнулся, теряя равновесие, падая на пол. Он хотел закричать, но не смог — поводок не давал ему дышать.

— Будешь дышать, когда я разрешу. А пока… сидеть, — холодным голосом произнёс убийца. — Сейчас ты будешь просить прощения…

— Простите, — закашлялся виконт, его голос был хриплым, как будто он проглотил стекло.

— Не у меня. У неё, — послышался выдох в маске, и я почувствовала, как по моей коже побежал иней.

— Простите… мадам… — скороговоркой произнёс бывший друг моего мужа, его глаза были полны ужаса.

— Не так, — приказал Убийца, и его голос был как ледяной ветер, который замораживает всё на своём пути.

Я доползла до края кровати, опустив ноги поверх комнатных туфель.

— Целуй её ноги, — послышался выдох. — Проси прощения.

Я увидела, как виконт склоняется ко мне, как опускает голову и целует мои туфли. Я чувствовала дыхание на своих ногах.

— Простите, мадам, — сглатывал виконт. — Я просто… просто… влюбился в вас… Такое бывает… И выпил немного… Точнее, много… Вот и решил, что… вы выберете кого-то другого. А я подумал, что… хочу стать вашим…

— Достаточно, — усмехнулся Убийца, и его улыбка, скрытая под маской, была страшнее любого крика. — Больше не заслужил.

Он резко дёрнул виконта в центр комнаты. Пол под ногами покрылся инеем, как будто зима пришла в эту комнату, чтобы забрать свою жертву.

Виконт опустил глаза, а весь пол был покрыт инеем. Он резко поднял голову, глядя на Убийцу, и в его глазах мелькнуло отчаяние, смешанное с ужасом.

— Я знаю, кто ты! — испуганно выпалил виконт. А я дёрнулась. Неужели он скажет его имя!