Девочка из Пентагона
Шрифт:
Так я осталась одна.
В качестве утешения мать подарила мне годовую подписку на журнал «Пионер».
«Как это странно! — размышляла я. — Были рядом, и нет теперь…»
Я сидела на прескучнейшем собрании, смотрела в окно. За окном шел снег. Он падал пушистыми хлопьями, монотонно раскачиваясь. А я все думала и ничего не могла придумать.
Судьба казалась мне ужасно жестокой.
— Левадная!
А! что?
— Ты опять вертишься!
Я встала, вздохнула для приличия.
— Мы сейчас обсуждаем общественную работу класса на это полугодие, а ты вертишься! Вот у тебя, Левадная, есть предложения?
— Нет, — честно призналась я.
— Садись, Левадная, — вздохнула Людмила Михайловна. — А ещё пионер!
Это тут причем?
Но возражать не стала, села, даже попыталась сделать вид, что интересуюсь ходом собрания. Активисты предлагали пойти в художественный музей или устроить в классе демонстрацию документальных фильмов, на худой конец найти бабушку, которой просто необходимо шефство! Одноклассники тоскливо вздыхали — они, как и я, находили все это ужасно скучным.
Вот почему бы не предложить что-то, действительно, интересное? Например, мультики вместо документальных фильмов или планетарий. В художественный музей мы и так каждое полугодие ходим, а с прошлого раза там ничего не изменилось. Да и в округе нет ни одной порядочной бабушки! Все они какие-то слишком бойкие для своего возраста.
Я вздохнула. Как же скучно! И вообще… все теперь не так…
— А давайте! — вдруг восклицаю я.
Людмила Михайловна сердито зыркнула на меня, но я уже вскочила.
— Давайте! — повторила я. — Пусть каждый расскажет о своем любимом актере или певце. Или ещё о ком.
Класс загалдел.
— Ну, хорошо! Хорошо! — прикрикнула учительница. — Раз вы так хотите, то пусть! Левадная, ты первая.
Ну, воот! всегда так!
После уроков кинулась в сквер у оперного театра. К счастью, не смотря на зиму, несколько неформалов неуверенно топтались у скамеек.
— Привет, Жека! — крикнули они мне.
— Привет! А где Кирюха?
— А зачем тебе Кирюха? В невесты набиваешься? — засмеялись.
Я честно ответила.
— Ишь ты! — заулыбались неформалы. — Маленькая, а туда же! Будет тебе. Сделаем.
— Только мне быстро надо.
— Ишь ты! — опять заулыбались неформалы. — Быстро ей. Ладно, послезавтра будет. Ты приходи.
— Приду, — ответила я и пошла домой.
В назначенный день я, абсолютно гордая собой, пришла в сквер, и Кирюха-Ларчик торжественно вручил мне кассету. Ещё через несколько дней я — всё ещё очень гордая собой — пришла в школу.
Магнитофон в классе был, его заранее принес Колька. На перемене я с техникой даже немного поэкспериментировала. Запись, как мне показалось, звучала прекрасно!
Собственно говоря, не отсутствие посторонних шумов для меня было важным, а сам факт! Альбом был новым, песни мне нравились, и это был мой первый классный час, который я подготовила абсолютно самостоятельно!
Звездный час настал.
Я вышла к доске, встала в позу и громко сказала:
— Позвольте представить вам современного певца, он же автор, он же музыкант!..
— Левадная, не обезьянничай! — вздохнула учительница. — Как зовут твоего героя?
— Виктор Цой.
— Хорошо, — ответила учительница.
Как выяснилось, кто такой Виктор Цой она не знала…
Я стояла в укромном закутке на первом этаже, том самом, где еще вроде бы не так давно, стояли мы — пятеро! — вместе, и ревела. Рядом топтался Горюша и бормотал:
— Может, мамка не заругает. А ты дневник не показывай.
— А как не показывать, если родителей в школу вызвалии!
— Ну, может, не заругают, — бубнил своё Горюша. — Подумаешь! Великое дело. В школу вызвали. У меня мамку, знаешь, как часто вызывают?
Я кивала головой, но все равно ревела. Себя было жалко. И кассету. Кассету, наверное, было жальче. Её мне Кирюха записал, она хорошая!
Я отвернулась и, прижавшись лбом к стене, заревела пуще прежнего.
— Чего ревешь, дитё? — внезапно услышала я голос Лёньки.
— А ты чего пришел! — разъярился Горюша. — Вали отсюдова!
— Нааадо жее! — потянул Лёнька. — Какой отважный!
— Щас как дам!
Я повернулась. Рядом с Лёнькой стояла Кеха — они оба с любопытством разглядывали Горюшу. Я всхлипнула.
— Не реви. Вон красная уже вся. — Кеха достала из кармана платок, вытерла мне лицо. — Что случилось-то?
— Родителей в школу вызвали.
— Да ну! — удивился Лёнька. — И за что тебе такая честь? Да ты садись! В ногах правды нет.
Мы все сели, и я рассказала, про классный час, про Цоя, про «двойку» за поведение.
Ленька рассмеялся, обнял меня.
— Эх, Жека, Жека! Маленькая ты еще! Наверное, поэтому такая смелая.
— Да! смелая! А дома, знаешь, как влетит! — захлюпала я. — И кассету жалко. Мне её Кирюха записал. Говорит, альбом новый.
— А ты дневник спрячь, — сказала Кеха. — Вроде как потеряла.
— А вдруг училка домой позвонит?
— Не позвонит! Тут такие дела, брат, что сейчас не до тебя будет.
На «брата» я не обиделась — лишь округлила глаза и спросила:
— Какие дела?
— Директрису нашу снимают, и Пантелейщина на пенсию уходит.