Чтение онлайн

Кошмары? О чем говорил это чокнутый доктор?

Целую неделю, уже целую неделю я просто не могла заснуть.

Это была первая ночь, в которую мне хоть как-то удалось поспать. Может быть, это было связано с тем, что наступил конец недели, а может с тем, что мой организм уже просто не мог сопротивляться.

Мне не снилось ни единого сна: я точно провалилась в какую-то бездну, где чувствовала только невесомость и спокойствие. Но, едва я проснулась, как вновь ощутила себя усталой. Готова была поспорить, из-за недосыпания у меня теперь под глазами красовались очаровательные фиолетовые синяки, но я не могла заставить себя подойти к зеркалу.

Рано или поздно все должно закончиться. Иногда я думала, что на самом деле схожу с ума. По сравнению с тем, что я видела на холме, проблема, связанная с моей бывшей подругой, стала быстро казаться глупой и несерьезной.

Сев на кровати, я принялась на ощупь искать на тумбочке телефон, а затем по памяти набрала до боли знакомый номер. Я боялась передумать или струсить, поэтому делала все быстро.

Стеф взяла трубку после третьего гудка.

— Я ждала, что ты позвонишь, — произнесла она, но по ее голосу я так и не смогла понять, какой смысл она вкладывала в эти слова.

— Привет, Стеф. — Я старалась говорить как можно спокойнее и приветливее, хотя это удавалось мне с трудом, если вообще удавалось.

— Это бред, да, Джинни? Я не хотела, чтобы ты уезжала из-за меня.

— Я уехала не из-за тебя, — возразила я. Это была правда. Отчасти.

Нам обеим было тяжело говорить, и в этом споре уже не было правых и виноватых — были только два человека, которые отчаянно жалели о произошедшем. Если бы я могла увидеть Стеф сейчас, знаю, мы бы не выдержали, расплакались и стали бы обниматься. Но между нами была стена из тысячи миль и самолетного коридора между Западной окраиной и Основным регионом. Слишком много, чтобы быть до конца откровенными.

— Знаешь, я думала, что делаю все правильно, — внезапно сказала Стеф. — И я собиралась рассказать тебе обо всем.

— Когда?

— Я не знаю, Джинни. Но я хотела.

Мы были уже точно не лучшими подругами, а чужими. Мы еле подбирали слова, еле заставляли себя говорить. Мое сердце колотилось, будто пойманная в клетку крохотная пташка, но я понимала, что, если этот разговор не состоится сейчас, он не состоится никогда.

— Как у тебя там на Диком Западе? — спросила Стеф, неожиданно сменив тему. Возможно, мне показалось, но голос ее стал чуть-чуть теплее.

Я попыталась рассмеяться ее несостоявшейся шутке.

— Здесь необычно, Стеф.

— Необычно? Это значит: ужасно непривычно?

— Ужасно странно.

— Ты в порядке, Джинни? У тебя голос изменился.

— Со мной все в порядке, Стеф. Я позвоню тебе позже.

Облегченно вздохнув, я отключилась и положила телефон обратно на тумбочку. Все казалось таким сложным, пока я не решилась сделать первый шаг. Это был еще не мир, но уже не просто перемирие.

Закрыв глаза, я плюхнулась обратно на кровать, но понимала, что заснуть уже не смогу. Больше всего на свете мне не хотелось признавать, что ледяной эльф был прав, когда говорил о том, что моя жизнь превратится в ад. Я не знаю, что бы я делала без Эовин, Освальда и даже без Лесли. Они помогали мне держаться в этом мире на плаву, пока я сама еще не совсем умела плавать. На некоторое время, благодаря своему гипсу, как это обычно бывает, я стала в школе кем-то вроде знаменитости. Многие считали своим долгом подойти ко мне и узнать, где это я так умудрилась навернуться. С некоторыми ребятами мне даже удалось познакомиться, хотя все же от моей сломанной руки было больше минусов, нежели плюсов. Особенно это касалось моментов, когда мне нужно было, допустим, принять душ.

Послышался осторожный стук в дверь, а затем на пороге появился дядя Рей, одетый в новую рубашку в крупную бежевую клетку. Обитателя этого городка просто неисправимы!

— Сегодня какой-то праздник? — спросила я, прищурившись.

— Всего лишь осенний фестиваль, — улыбнулся дядя Рей. — Я подумал, ты захочешь поехать, Джинджер, а то за последнюю неделю ты стала точно сама не своя. Не думаю, что твоему отцу хочется увидеть такую хмурую дочь, когда он приедет к нам на Рождество.

— Нет проблем, я бы с удовольствием развеялась. А что за фестиваль?

— В основном — выставка лошадей. Иногда хорошего жеребца можно продать по очень даже неплохой цене. А так еще всякие мелочи: мелкий домашний скот, новое оборудование и прочая ерунда. Каждый год одно и то же, но это вроде как традиция. Думаю, тебе стоит на это взглянуть.

— Ты повезешь туда Шварца? — спросила я, внезапно осознав, что всю последнюю неделю обходила конюшню стороной, больше не интересуясь судьбой черного коня. Конечно, у меня были проблемы и посерьезней. Зубастые эльфы и исчезающие холмы, например.

Немного помедлив, дядя кивнул, и я поняла, что он не хочет говорить на эту тему. Неприязнь ковбоя и лошади здесь, на Западной окраине, вообще приравнивалось к государственной измене. Но спрашивать о причине этого отношения дяди к Шварцу я спрашивать не решалась. В конце концов, это было не мое дело.

— Я жду тебя через двадцать минут около ворот! — крикнул дядя Рей, скрывшись за дверью.

Протестующе застонав, я нехотя поднялась с постели и поплелась в сторону ванной, где по-быстрому умылась и почистила зубы здоровой рукой, стараясь даже ненароком не сталкиваться со своим отражением в зеркале. Теперь я не надеялась — боялась — увидеть там другую Джинни. Джинни, которая с каждым днем все сильнее загибается, точно растение, лишенное света.

Холм-холм-холм…

Это было единственной мыслью, которая помимо воли крутилась у меня в голове. Я не могла думать ни о чем другом ни ночью, ни днем, и теперь не помогала даже физическая работа. Перед глазами все время стояло холодное каменное лицо эльфа, его аквамариновые стеклянные глаза и неестесственно длинные уши с заостренными кончиками. Я испытывала перед ним и страх, и восхищение. И, несмотря на то, что в тот раз я чудом осталась жива, мне хотелось увидеть его вновь, но я боялась признаться в этом даже себе. Это было неправильно, у меня точно мозги теперь были набекрень. Но я не могла заставить себя думать по-другому.