Чтение онлайн

Таня оставила без внимания политический выпад Ансара и вопросила:

– Как получилось, что ты жив? Ведь я сама видела тебя на «Пилар» за десять минут до взрыва…

Шейх усмехнулся:

– Помнишь мою подводную лодку? Ведь мы на ней с тобой, кажется, прогуливались…

– Ах, вот оно что…

Таня начала догадываться. И спросила в лоб:

– Значит, не было никакой карательной акции? И никакие спецслужбы тебя не убирали?

Ансар лишь чуть заметно усмехнулся. А Таня продолжала:

– Значит, ты сам устроил взрыв «Пилар»? И улизнул с нее на подводной лодке?

Ансар опять ничего не сказал – впрочем, его довольное, сияющее лицо само по себе стало исчерпывающим ответом на все Танины вопросы.

– Зачем тебе понадобилось инсценировать покушение на себя самого?! – воскликнула она. – И зачем так сложно – взрывать огромный теплоход? Зачем ты погубил такую красоту – «Пилар»!

– Что толку скорбеть о материальных потерях, – философски заметил шейх. – Всевышний, во всяком случае, этого не рекомендует. Всем людям (и мне тем более) время от времени полезно менять место жительства.

– Ага, а заодно имя… От чего ты сбежал, Ансар? – требовательно спросила Татьяна. – От закона, от долгов?

– Воистину, ни одной женщине на свете, – словно бы в сторону подал реплику собеседник, – более того, ни единому человеку во всем мире я не позволяю говорить с собой в таком тоне. Почему я разрешаю это тебе?

– Потому что я тебе нужна, Ансар! – усмехнулась Татьяна. – Не знаю точно, для чего на этот раз, но наверняка опять зачем-то понадобилась.

– А может быть, – с улыбкой возразил араб, – тебе многое здесь позволяется оттого, что ты прекрасна и умна? А разговор с тобой привносит в мою жизнь ту самую соль, какой не дождешься от других молодых особ?

«Иногда мне хочется бросить пригоршню соли в твои глаза! Расцарапать в кровь твое лицо!» – с нарастающим раздражением подумала Татьяна, но все же поостереглась озвучивать свою мысль. Сделала глубокий вдох, чтобы смирить собственную раздосадованность, и, стараясь быть спокойной, спросила:

– И все же ответь мне. Зачем я понадобилась тебе на яхте? Зачем ты меня вызвал в Египет? На обреченную уже «Пилар»?

– Я просто хотел тебя видеть, моя красавица, – развел руками Ансар. – Всевышний, посылающий нам любовь, порой рассылает ее не глядя.

«Только не надо парить мне мозги, что тебя, после семилетнего забвения, вдруг снова осенила любовь ко мне! – чуть не выкрикнула Таня. – Да ведь и тогда, семь лет назад, ты, по правде говоря, не любил меня, а просто использовал. Это я купилась на твою уверенность в себе, красоту и ласку! Наверняка ты использовал меня, и когда приглашал в Египет…»

И разгадка, ясная и простая, внезапно пришла ей в голову.

– Значит… – прошептала девушка. – Значит, ты просто хотел, чтобы я была свидетелем… Чтобы смогла рассказать о взрыве «Пилар» и о том, что я видела тебя там, на борту, буквально за минуты до взрыва… Чтоб я засвидетельствовала, что ты действительно погиб…

Ансар устремил на нее огненный взор:

– Повторяю: я просто хотел тебя видеть. Попрощаться с тобой – от лица шейха Ансара Аль-Кайаля. И очень жалел впоследствии, что на борту «Пилар» разговор у нас не получился. Но, несмотря на то что я прежний исчез и оборвал практически все связи и привязанности, я планировал, когда ты вернешься в Москву, снова послать за тобой.

– Все ты врешь…

– А то, что я был с тобой в тот раз, на «Пилар», недостаточно вежлив и, возможно, порой даже груб, – это объясняется только нервами, я переживал тогда из-за того, что задумал… Прости меня…

В первый раз в жизни Таня слышала из уст шейха слова извинения. На душе у нее потеплело, и она – о, как женщины любят обманываться, покупаться на сладкие речи! – она уже почти готова была опять простить Ансара, но все-таки не впустила в себя теплый комок, готовый растечься по ее телу. Насколько могла жестко, спросила:

– О том, что со мной творилось дальше, после взрыва, – ты знал?

Ансар – скользкий, как всегда, – ушел от ответа.

– Я с горечью убеждаюсь, – задумчиво заметил он, – что мир состоит из подлецов, невежд и идиотов. Я, разумеется, не имею в виду присутствующих. Ты прекрасна и умна. Но ты одна такая. А в тупости или подлости человечества в целом я даже не сомневаюсь. Чистую душу, послушную и верную, можно найти лишь среди тех, кто пасет коз высоко в горах или охотится на китов в пустынных водах океана. Но… Верным и умным не бывает ни один из тех, кого затронула так называемая культура – по преимуществу американского образца. Ни на кого нельзя положиться…

– Ты о чем?

– Я о людях. О многих людях. Начиная с Халида, который тогда, в день взрыва, вез тебя на вертолете в аэропорт Каира. Откуда, о всемогущий Аллах, ему пришла в его поистине больную голову безумная мысль, что ты – русская агентесса, спецназовка? Что это ты взорвала «Пилар» вместе со мной? Каким образом ты могла это сделать – ты ведь прилетела на рейсовом самолете, и твой багаж наверняка тщательно досматривали?.. Но он вбил себе в голову, что это ты доставила на борт взрывчатку и тебя следует не в аэропорт отвезти, как я велел, а в лапы моих бывших товарищей по джихаду… Ну, конечно, зачем исполнять мои приказы – я ведь в представлении этого тупого ублюдка был уже мертв! Я всегда ценил Халида – за исполнительность и полное отсутствие воображения. Но что он натворил после взрыва, о боже!.. Зачем он, безмозглый ишак, проявил инициативу и стал звонить, да еще по спутниковому телефону, этим людям?! Уму непостижимо! Я всегда считал: кто-кто, а Халид всегда выполнит любой мой приказ, каким бы тот ни был, с улыбкой на устах и буквальной точностью. Как же я в нем ошибался! Вот какие плоды приносит просвещение, вот результат обучения в Оксфордах и Гарвардах! Я бы лично перерезал Халиду глотку! Жаль, что он тоже, как и ты, попал в лапы американцев и его уже вряд ли достанешь! Ну, ничего: «штатники» о нем позаботятся по-своему… Фарисейски стеная о правах человека, они будут его пытать мягко, интеллигентно: не давая спать и заливая в глотку воду. Может быть, он действительно заслужил медленную пытку – но я с гораздо большим удовольствием влил бы ему в рот расплавленный свинец!

В той гневливости, с которой шейх распекал исполнительного прислужника, Татьяне почудился привкус его собственной вины – вины перед нею, которую Ансар осознавал и в которой, видимо, не готов был повиниться вслух.

– Значит, – скривив губы и буравя шейха взглядом, спросила Таня, – ты не подумал, что многие, узнав про мой отлет с борта твоей яхты за десять минут до взрыва, решат, что это я тебя прикончила?

– Так подумали только эти шакалы – американцы, – последнее слово Ансар произнес с невыразимой гадливостью. – Это они, поганые церэушники, пытали тебя и мучили, издевались над тобой. Калечили твое здоровье и психику – и, наконец, так и не сломив тебя, выбросили на дикий остров одну, без памяти, без денег, без одежды!

Ненависть к американцам, звучавшая в голосе шейха, была столь горяча, что он – впервые за все время их с Таней знакомства – даже говорить стал не вкрадчиво, как обычно, а громко.

– Я был уверен, что ты погибла, – голос шейха послушно дрогнул, – боже, как я тебя оплакивал!..

«По-моему, он слегка переигрывает, – подумала Татьяна. – И изображая горе и радость, что наконец обрел меня. И изъясняясь в ненависти к церэушникам и „штатникам“ вообще. Не следует забывать: Ансар, если и не прямой мой враг, то, во всяком случае, презренный подставщик. Из-за него у меня были грандиозные неприятности семь лет назад. Благодаря ему и его дурной идее инсценировать собственную смерть я столько ужасов перенесла сейчас. Не надо ему верить. И не надо, ради бога, снова в него влюбляться. Пусть он будет трижды красив, сладкоречив и богат!»