Девушка без Бонда
Шрифт:
– Однако, хвала Всевышнему, – продолжал Ансар, – мне стало известно, что ты все-таки жива, что поганые америкосы выбросили тебя, нагую, на один из греческих островков, и тогда… Тогда я послал людей искать тебя…
– Послал людей? – удивилась Таня. – Каких еще людей?
– Я вынужден еще раз повторить: увы, слишком многие вокруг испорчены современным образованием и внедренной американцами повсюду жаждой наживы. Эта культура чистогана – она как чума, как рак! Она превращает людей в презренных лжецов и предателей. Аллах лишил меня разума в тот момент, когда я связывался с теми презренными наемниками. Я решил не использовать тогда собственных слуг и действительно преданных мне людей. Да и плохо они знали европейские реалии, чтобы исполнять столь важное и кропотливое задание – найти тебя. Поэтому, впервые в жизни, я воспользовался услугами наймитов…
И тут Таня догадалась.
– Французы?! – выдохнула она. – Жан-Пьер, Мадлен и Жиль? Они работали на тебя?
– О, уи, – вздохнул шейх. – И – увы. Мне даже специально пришлось ехать в Марсель, чтобы нанять их, а они… Они из двух моих заданий провалили оба, да еще пытались бежать!
– Два задания? У французов было два задания? Какие же?
Татьяна думала, что Ансар, как всегда, уйдет от прямого ответа, однако тот, на удивление, признался:
– Первое и, конечно, главное, – привезти тебя, живую и невредимую. И второе: таким же, живым-здоровым, доставить мне подлого предателя Костенко-Чехова… И что в итоге? Костенко французы застрелили…
– Они убили его, спасая меня, – напомнила Садовникова.
– Жиль доложил мне об этом на следующее утро, и, только благодаря тому, что они сберегли тебя, я их простил на первый раз. И дал им еще один шанс… Но со вторым заданием они напортачили еще больше, и это переполнило чашу моего терпения!
Тут Таня вспомнила страшные кадры, увиденные по греческому телевидению: опрокинутый катер на мели, изуродованные тела в трюме…
– Это ты убил французов? – уставилась в глаза шейху Таня.
– Не я, – Ансар сделал небрежно-величавый отстраняющий жест, – но мои люди. Согласись, французы заслужили смерть. Во время аукциона они подставили тебя. Они подвергали тебя риску. В конце концов, они тебя опять потеряли. И драгоценности, которые я просил их похитить, они решили присвоить себе.
Перед глазами Татьяны пролетели смеющиеся лица французов – какими она увидела их в первый раз в кондитерской на Серифосе. Они тогда, да и долгое время позже, казались ей веселыми и ловкими авантюристами навроде д’Артаньяна. И пусть они на аукционе даже ее подставили – они не заслужили той ужасной смерти, которую благодаря Ансару обрели…
– Аукцион… – прошептала Таня. – Ты знал и о нем…
Пока их разговор с шейхом не касался головы горгоны, письма Костенко и его последней тайны, однако Садовникова почти не сомневалась, что скоро речь зайдет и об этом. Но… Она не хотела затрагивать тему первой.
И до сих пор не знала, как держаться, когда шейх заведет сей разговор. Может, все отрицать: не знаю, не ведала, не видела? Но… что известно Ансару? Что ему может быть известно? Они в свое время были так близки с Костенко…
И, чтобы оттянуть неизбежный разговор, она сказала:
– Вот мы и пообедали… Было вкусно… Но, увы, не говорить о делах не получилось… Так что с островом?.. Мне будет позволено осмотреть то, что ты мне собираешься дарить?
Шейх спросил галантно:
– Может быть, десерт? Диджестив? Кофе?
– Нет, спасибо.
Вино и еда и впрямь оказались прекрасными: бодрили, но не тяжелили; веселили, а не усыпляли.
Ансар помог Татьяне встать, распахнул перед ней французское окно. Полуденный влажный тропический зной ворвался в комнату. Они вдвоем ступили на песок и очутились в роще тропических деревьев (их названий Таня не знала). Листья походили на акацию, однако цветки были большими, красными и одуряюще сладко пахли. Девушка заметила, что к каждому деревцу подведены трубочки искусственного полива.
Заметив ее мимолетный интерес к поливальной системе, шейх не без гордости пояснил:
– Здесь, на острове, действует сложная и весьма эффективная система добычи, сбора и опреснения воды. Не буду вдаваться в подробности, как она работает, это женщине совершенно неинтересно, но самое главное, в смысле водоснабжения остров совершенно автономен. То, чего мне так не хватало на «Пилар».
Они прошли через рощицу по направлению к берегу. Началась полосочка белого песчаного пляжа, а за ним во всю ширь раскинулся океан: громадный, величавый, темно-синий.
На расстоянии километров двух от берега выделялся белизной песка и зеленью пальм еще один островок.
А здесь, на пляже, далеко в море выдавался причал. К нему были пришвартованы два одинаковых белоснежных катера, похожие внешне на «Примаверу», на котором Татьяна путешествовала с несчастными французами, но только размерами побольше.
«Надо не поддаваться очарованию Ансара, – снова подумала Садовникова. – Сущность его предельно проста: он не просто человек чуждой культуры (что сам постоянно подчеркивает). Главное, он – безжалостный убийца».
А шейх нежно придержал ее за руку и молвил:
– Тот остров, что напротив, – мой. Он чуть больше, чем твой, и несколько подороже. Мило, не правда ли? Будем ездить друг к другу в гости. Один из этих катеров, – взмах рукой в сторону причала, – станет твоим.
Они подошли к береговой кромке. Вода оказалась изумительно прозрачной. На мелководье кружил живой шар из мириад мальков. Он вздувался и опадал, меняя очертания.
Нежно взяв за плечо, Ансар развернул Таню спиной к океану. Сквозь просветы в деревьях открылся вид на дом, который они только что покинули. Он был белый, одноэтажный. Крыша его сверкала панелями солнечных батарей. Чуть в стороне от здания лениво вращали лопастями два высоченных ветряка.
– Дом не очень велик – одна хозяйская спальня, четыре гостевых, но, полагаю, одной тебе хватит. Есть гостиная, тренажерный зал, кабинет. На заднем дворе – бассейн. Слуги живут отдельно, дом для них – в центре острова. Сам остров также довольно компактен: около ста пятидесяти метров в поперечнике.
В тоне Ансара послышались хвастливые нотки, словно агент по продаже недвижимости расхваливал свой товар.
– Посмотрим остров весь, целиком? – осведомился шейх.
От ярких красок и немилосердно палящего солнца у Тани опять слегка закружилась голова.