Чтение онлайн

— В самом деле? — переполняюсь гордостью я. — Она была бы польщена.

— Давайте я позову коллегу, и он взглянет на фотографию. Он настоящий фанатик творчества Мелори, и ваша история его наверняка заинтересует.

— Секундочку, — поднимаю руку я. — Пока вы никого не позвали, давайте обсудим еще одну деталь. С глазу на глаз. Мне нужно знать, как попала к вам эта картина. Она принадлежала Сэди. Лично ей. А теперь я вижу ее здесь.

Малькольм Глэдхилл напрягается.

— Так и думал, что рано или поздно это всплывет, — бормочет он. — После вашего звонка я посмотрел документы и выяснил подробности сделки. — Он открывает папку, все это время лежавшую на рабочем столе, и разворачивает пожелтевший от времени листок бумаги. — Полотно появилось у нас в начале восьмидесятых.

Появилось? Но откуда?

— Оно же было утрачено при пожаре. Никто не знал, где картина. Как же она попала к вам?

— К сожалению, — Глэдхилл мнется, продавец при совершении сделки пожелал сохранить инкогнито.

— Инкогнито? — Меня переполняет ярость. — Но это чужая картина! Стивен подарил ее Сэди. Кто бы ни завладел полотном, он не имел права его продавать. Вы обязаны проверять такие вещи!

— Мы и проверили, — парирует хранитель. — Право собственности было доказано. Галерея провела тщательное расследование и постановила, что владелец имеет право продать картину. Разумеется, продавец предоставил все гарантии…

— И тем не менее этот человек солгал! И знаете что? Я налогоплательщица и честно финансирую вас. И я настоятельно требую сообщить мне имя этого чертова продавца! Немедленно.

— Девочка, вы ошибаетесь, — ухмыляется Малькольм. — Мы частная галерея, вы нас уж точно не финансируете. Поверьте, я рад был бы прояснить ситуацию не меньше вашего, но существует определенное соглашение. У меня связаны руки.

— Придется вернуться с полицией и адвокатами. Я заявлю о краже картины, и вам все равно придется открыть имя.

Глэдхилл шевелит косматыми бровями.

— Разумеется, если полиция даст распоряжение, мы подчинимся.

— Вот и прекрасно. Полицейские — мои хорошие друзья, — мрачно добавляю я. — Например, инспектор Джеймс. Он с большим интересом выслушает ваши объяснения. Полотно являлось собственностью Сэди, а теперь оно принадлежит моему отцу и его брату. И мы не станем сидеть сложа руки.

Я полна решимости. Надо установить истину. Картины не появляются из воздуха.

— Я могу понять ваше волнение, — кивает Малькольм Глэдхилл. — Поверьте мне, галерея очень щепетильно относится к правам собственников.

Он не смотрит мне в глаза. И практически не отрывает взгляда от листка. Там указано имя продавца. Я точно знаю. Может, броситься через стол, повалить на пол и…

— Что ж, и на том спасибо, — любезно говорю я. — Не сомневаюсь, мы еще увидимся.

— Разумеется. — Хранитель убирает листок в папку. — Но я все-таки хотел бы представить вас моему коллеге Джереми Мустою. Уверен, он захочет взглянуть на фотографию вашей двоюродной бабушки…

Через несколько минут худощавый мужчина склоняется над снимком Сэди и несколько раз подряд повторяет «замечательно».

— Нам почти ничего не удалось узнать об этом портрете, — сообщает Джереми Мустой, отрываясь от созерцания. — Слишком мало сохранилось архивных записей и фотографий, а найти очевидцев исследователям не удалось. Конечно, решили, что модель звали Мейбл… — Он морщит лоб, вспоминая. — В начале девяностых автор одной диссертации предположил, что позировала служанка Неттлтонов по имени Мейбл, родители не одобрили «позорный» мезальянс и выслали сына во Францию.

Я готова расхохотаться. Какие же нелепости люди пишут в «научных» работах!

— У них действительно была служанка Мейбл, — терпеливо объясняю я, — но позировала не она. Стивен называл Сэди Мейбл, когда хотел поддразнить ее. И они любили друг друга. Поэтому его отправили во Францию.

— В самом деле? — Джереми смотрит на меня с интересом. — Значит… ваша двоюродная бабушка — это Мейбл из писем.

— Письма! — восклицает Малькольм Глэдхилл. — Ну как же! Совсем о них забыл. Давненько не приходилось их перечитывать.

— Какие письма? — Я недоуменно перевожу взгляд с одного на другого. — Что за письма?

— У нас в архиве хранится связка старых писем Мелори, — разъясняет Джереми. — Это то немногое, что уцелело после его смерти. Трудно сказать, посылал он их или нет, но одно точно было отправлено и вернулось обратно. К сожалению, адрес замаран черно-синими чернилами, так что даже современные технологии не в силах…

— Не может быть! А нельзя на них взглянуть?

Через час, когда я покидаю галерею, эмоции из меня так и бьют. Перед глазами стоят тонкие листки писчей бумаги с поблекшими танцующими строчками.

Все письма я не прочитала. Слишком они личные, да и времени мне дали мало. Но прочитанного оказалось более чем достаточно. Он ее любил. Даже после того, как уехал во Францию. Даже после того, как узнал, что она вышла замуж за другого.

Сэди помнила о нем всю свою жизнь. И теперь я знаю, что он тоже помнил. Пусть все эти страсти кипели много лет назад и их участники покоятся в могиле, я не могу побороть охватившую меня грусть. Жизнь обошлась с ними так несправедливо! Они этого не заслужили. Они были созданы друг для друга. Наверняка кто-то перехватывал его письма к Сэди. Может, ее ужасные родители?

Бедняжка так и не узнала правду. Думала, он ее разлюбил. А гордость не позволяла поехать и убедиться во всем собственными глазами. Из глупой мести она приняла предложение парня в жилетке. Возможно, рассчитывала увидеть Стивена хотя бы на собственном венчании. Даже когда ее вели под венец, она все еще ждала его. Но тщетно. До чего печальная история.

Все, хватит. Он давно умер. И она мертва. Ничего уже не исправишь.

Поток людей течет к станции «Ватерлоо», но я пока не готова возвращаться в свою маленькую пустую квартиру. Я должна глотнуть воздуха. Увидеть перспективу. Проталкиваюсь сквозь группу туристов и поднимаюсь на мост Ватерлоо. В прошлый раз над ним низко висели серые тучи. Сэди стояла на парапете. А я, потеряв голову, бросала слова на ветер.