Чтение онлайн

Ио совсем скис. Казалось, он разом постиг все кошмарные тайны, упрятанные в гранит истории.

– Даже сейчас он кажется мне более реальным, чем уколы и запах лекарств. – Витек зачастил, оправдывая свою память. – У него всегда наготове тысяча историй. Одна интереснее другой. И физику он знает лучше, чем ты. Сначала он носил меня в каком-то нагрудном рюкзаке. Потом старался вышагивать со мною в ногу. Вокруг него всегда лето. Я не помню ни одного холодного дня. Мы играли с отцом. Я постоянно чувствую его где-то рядом. Он любит меня. – Это прозвучало как: «в отличие от вас». – Даже если я все придумал, это лучшая в моей жизни фантазия.

Ио кивнул:

– Я знаю, мы виноваты. Не смогли… Тебе сейчас плохо. Возможно, когда станет лучше, ты поймешь, как жесток.

«Не станет».

Вечерние посиделки стали своеобразной традицией – Илья Юрьевич горячо интересовался выздоровлением мальчика.

Он приковылял вечером. Принес на длинной сморщенной шее маленькую седую голову со слезящимися глазками. Недружелюбно окинул многоэтажную башню из книг на стуле, примостился на краешек кровати.

– Ты сердишься? – начал разведку словом.

– Доктор на больных не обижается, – парировал Витек, как бронежилет натянув одеяло до загипсованной ключицы. Неуклюжие руки выложил поверх.

– Мне кажется, ты запутался.

– И считаете, способны помочь?

– Хочу попытаться.

– Интересно, как вы исцелите того, кто знает свое будущее?

– Посоветую изменить настоящее.

– И тут же увидеть роковые последствия?

Илья Юрьевич покряхтел, прочистил горло, заботливо подоткнул одеяло под ноги Витьку. Мальчик поежился, стараясь унять зуд заживающих ран.

– Нам по силам разобраться в твоих видениях и фантазиях. Попробовать сделать их менее болезненными.

– Разберитесь лучше в своих. – Витек больше не хотел жалеть этот ходячий фантом.

– Я уже так стар, что не в состоянии спорить с реальностью. – Главврач трижды шумно выдохнул воздух, изображая заразительный смех. – Часто стараюсь представить собственные похороны. Не хватает воображения.

– Вот как… Вас, наверное, следует раза три закопать. На «бис». Чтобы вы дотумкали, что уже мертвы.

– Мой мальчик, не надо шутить над смертью, – расстроенно прошамкал Илья Юрьевич дрожащим голосом. – Ты сам чуть не попал ей в лапы…

Витек захохотал. Внезапно, истерично. Расслабленно раскинувшись в колыхающуюся горизонталь. Так же неожиданно он прервал смех, вытер выступившие слезы культей загипсованной руки.

– Я у нее в лапах с самого рождения. Только и делаю, что вожу с ней хороводы.

Илья Юрьевич с опаской взглянул в глаза Витьку (в поисках безумия?) и попытался привстать.

– Не паникуйте, мой наивный Парацельс. Вы второй месяц так же исправно вальсируете.

Главврач решительно приподнялся. Витек отвернулся к стенке. Оттуда пробубнил:

– Я и без укола успокоюсь. Извините, переходный возраст… Ступайте.

Илья Юрьевич вновь сел:

– Предположим, ты не хотел меня обидеть или шокировать. Предположим, у тебя какие-то юношеские тараканы, которые выбегают самым несуразным образом. Танцы, смерть, Кастанеда, Тимоти Лири… Наверное, не очень удобно держать беспокойное хозяйство в голове. Давай сыпь эту кашу сюда… Разберемся.

– Ах, Макаренко! Ах, Владимир Львович Леви! Маладца! – восхитился Витек. – Что ж вы сразу кидаетесь докладывать Ио, стоит мне поделиться с вами чем-нибудь личным?

– Хватит истерик! – срывающимся голосом прикрикнул Илья Юрьевич. – Ты можешь ненадолго перестать пузыриться из-за своих обид? Не изображать средоточие всех бед? Попробуй рассказать о своих пируэтах с родителями, со мной, с дворовыми друзьями. Со смертью, наконец. Отстраненно. Беззлобно. Как сказочку.

– О своих – не хочу. Давайте о ваших пируэтах зарядим повестушку.

На мгновение слезящийся взгляд старика накрыла топкая пелена испуга. Он принялся ходить по крошечной палате, уперев глаза вертикально вниз, отыскивая тропы среди разбросанных книг.

– Говори, о чем хочешь. Главное, чтобы тебя перестало мучить и пучить от всей этой околесицы…

Витек тяжело перевалился на другой бок:

– Договорились. Но только без обид. Представьте себе такой сюжет. Существуют две Вселенные…

– Почему не тринадцать?

– Не ерничайте, Илья Юрьевич! Просили? Получайте. Ровно две. (Старик пробурчал: «Валяй, я и четвертинку Вселенной не могу вообразить…») В одной человек сделал шаг – в другой этот шаг повторился. В одной вспорхнула бабочка с куста – в другой траектория сохранилась до зептометра [13] . Не смущает вас подобное?

Илья Юрьевич молча пожал плечами. Не удержался от ироничного:

– Где-то там, в других просторах, кто-то похожий на меня вздрогнул плечами?

– Более того: в голове у него пронесся тот же сумбур, что и у вас. Неужели вас ни разу не посещало ощущение – то, что вы делаете, делаете не совсем вы или не только вы?

– Все это хорошо знакомо мне из медицинской практики. Дежавю. Шизофрения.

– Смейтесь, смейтесь. Что необычного в том, что хаотичные метания мух по стеклу в точности повторяются в другом пространстве? Это же так логично – мысль, царапнувшая вас, тут же отражается на другом носителе. Синхронность полнейшая, вплоть до колебаний электронов в атомной решетке.