Девушка, которой нет
Шрифт:
Фея читала по глазам охранника, как ему хочется прямо сейчас нажать кнопку рации, обсудить с руководством нештатную ситуацию и неприемлемую инициативу любовницы шефа. Девушка провела рукой в воздухе – и в кулаке у нее появился олимпийский факел с вполне себе олимпийским огнем:
– Хочешь, сочинская Олимпиада триумфально завершится победой нашей сборной? – Всучила менеджеру возникший в воздухе древнегреческий дивайс. – Ступай, не переживай ни о чем.
Отойдя на приличное расстояние, менеджер с трудом сбил огонь и заговорил по рации.
И пошли люди. Гомон на площади усилился. У многих обреченных появилась надежда – теперь их не остановить. Они бросали к подножию трапа какие-то кухонные реликвии и окрыленные взлетали на борт. На лицах – улыбки-слезы и никаких сомнений в том, что перегруженный дирижабль может взлететь.
Сказать сейчас «нет» – значит подхлестнуть бунт, бессмысленный и беспощадный.
Витек не смотрел на них – вжался в скамейку и плакал по-детски, навзрыд. Он предвидел – нынешнее проявление сверхъестественных способностей сделает его окончательно неприкасаемым.
Таких возносят или забывают. Верят, забрасывают камнями, устраивают казни. Чаще – и то, и другое, и третье, с минимальным разрывом во времени. Смотрят снизу вверх, потом сверху вниз, потом начинают путаться. Редко кто понимает – человек могущественный нуждается в противовесе. Не в повторении, а близости с неравными… Витек упустил возможность жить наравне с теми, кто хоть немного им дорожит, – не превратил свою безмерную силу в бесконечную слабость. Остался шансом, условием, гарантией – кем угодно, только не тем, кого просто любят.
В скверике никого не было. Как всегда, никого рядом. Витек встал и поплелся прочь от голгофы, где люди спасались от самих себя.
В этот день на розовом дирижабле совершили прогулку двадцать пять тысяч девятьсот пятьдесят два человека – все, кто пришел на площадь. Все, кто надеялся не исчезнуть.
Человек, совершивший чудо, остался неизвестен.
Никто не видел оборванного паренька, уткнувшегося лбом в кору чахлого тополя, лишь бы не наблюдать исхода людей.
Глава 2
Слышь, чувак, весь гребаный мир против нас…
Robbie Williams: «The Road To Mandalay»
– Александр, мы так не договаривались. Очень недальновидная инициатива.
Президент говорил спокойно, однако складывалось ощущение – он задумчиво поглаживает красную кнопку, уже уверенный в необходимости нажать, но еще не определившийся, когда.
Просмотрев доклады службы собственной безопасности «Нашего Неба», Кораблев воссоздал картину инцидента.
– Вы затрудняетесь с дальнейшими действиями? Намекаю – передать инициативу в более уверенные руки.
– Я с самого начала говорил – мне не очень нужна ваша помощь, – перебил Кораблев.
– Позвольте. Как же реклама в прайм-тайм? Благозвучные новости о вас? Теперь, когда ваши акции возросли до небес (после слова «небес» стояла долгая уверенная точка), хотите избавиться от тех, кто помог устроить эльдорадо?
– Мне не нравится, что вы диктуете…
– Поверьте, кто-то обязательно должен диктовать.
– Посмотрим.
Кораблев отключил телефон в полной уверенности – через час, максимум через два начнется штурм здания «Федерации» всеми родами войск и подразделений.
Кораблев ошибся – через полчаса главной темой теленовостей стали возмущенные сообщения: «„Наше Небо“ воспользовалось доверием населения… руководство компании распродает отданные на хранение вещи и прекращает полеты над Москвой… компания не выполнила своих социальных обязательств…» Завершалась пропагандистская атака обязательным: «В столице резко увеличился рост пропажи людей! Аналитики связывают этот факт со скандалом вокруг компании „Наше Небо“, который печальным образом сказался на душевном состоянии многих граждан…»
«Нам конец», – подумал Саня и объявил общий сбор.
Алиса: «Красное на черном» & Вячеслав Бутусов: «Воздух»
На Витька никто не смотрел.
– Может, плюнем на «Наше Небо» и спасение человечества? – предложил Толян. – Уйдем по-тихому.
Оля, молчавшая все это время, сказала:
– При чем здесь Спасение? Им не компания нужна. Ее-то они в любой момент могут прикарманить. Им Витек нужен.
– Мы своих не сдаем, – буркнул Саня.
Фея, прибывшая в «НН» за минуту до того, как Москва-Сити была полностью блокирована, подумала: «Меньше чем за месяц из незнакомых людей возникло „мы“. „Мы“ – хорошо это или плохо?»
– Своих никто не сдает.
– И тогда всех скопом уносят с поля боя, – оставляя туманные пятна, Шаман тыкался носом в огромный аквариум, наблюдая за пестрыми рыбками.
Саня играл возникающими в руках ножами. Оля обзванивала посты охраны, убеждаясь – из Москва-Сити эвакуируется все, что шевелится.
Фея стояла у окна и оценивала снующих внизу лилипутов. Не поворачиваясь, возмущенно заговорила:
– То, о чем вы говорите, – детский лепет. Безгранично могущественные люди собрались в одной комнате и стесняются конфликтовать с вооруженными силами страны. Достаточно продемонстрировать нашу мощь, и вокруг «Федерации» правительства мира организуют санитарный кордон, лишь бы не пересекаться с нами. Лишь бы мы не вмешивались в их земные неурядицы.
– На всякую дурь найдется дурь еще бoльшая. – Оля несколько раз презрительно смерила взглядом Фею. – Возможно, прямо сейчас спецы из Минобороны выращивают иллюзиониста, более мощного, чем гибрид Хищника и Чужого в твоем обличье и, надеюсь, с более вразумительной прической…