Чтение онлайн

В двенадцать лет я была ростом пять футов и девять дюймов и все еще росла; размер ноги тоже увеличивался, и я переживала из-за этого.

– Мне придется пойти в специализированный обувной, – говорила мне мама. – И вообще, милая, – говорила она, держа в ладонях мое лицо, – ты будешь высокая и красивая, так что гордись своим ростом и перестань горбиться. У тебя будут ровные зубы. Ты будешь красавицей, – слышала я от нее.

Я жила, ожидая, что у меня что-то «будет». К счастью, вскоре я перестала расти, и теперь мой рост был чуть меньше шести футов. Кларки был пять футов и десять дюймов – «с половиной», как он любил добавлять. Мои зубы выпрямились. Размер ноги стал под стать моему росту. Я наконец перестала тянуться вверх, и моя фигура стала более-менее пропорциональной. У меня были длинные, темные волосы, здоровые и густые, кудрявые от природы. Во время работы я завязывала их на затылке и закалывала шпилькой или ручкой, чтобы они мне не мешали, но длинные пряди все равно выбивались и лезли мне в глаза. А глаза были большие и серо-голубые, цвета неба перед грозой, как всегда говорил мой отец.

– А ты похудела, – заметил Кларки и поинтересовался, не хочу ли я еще выпить. Потом уверенной походкой направился к бару. Он тоже переменился после приезда в Кембридж. Ушли в прошлое свитера с рисунком, накрахмаленные рубашки и все строгие формальности, которые он был обязан блюсти. В шестнадцать лет я наконец преодолела свой этап жизни, когда думала, что влюблена в него. Чем ближе мы становились, тем более странной казалась мысль о любви. Лучший друг – это гораздо лучше, решила я. Мне нравилось разговаривать с ним, выслушивать мужскую точку зрения. Я никогда не променяла бы дружбу на любовь, с которой все всегда непросто. Любовь штука хрупкая. Дружба на всю жизнь.

Когда он вернулся с пивом, я спросила, нравится ли ему сейчас кто-то.

– Да, пожалуй, – ответил он. – Сэнди. Думаю пригласить ее на свидание. – И он стал рассказывать мне про нее, но я могла думать только о Финне. Я сомневалась, что у него что-нибудь получится с клубом, но мне ужасно хотелось увидеть его еще раз, словно мы с ним что-то начали, но не закончили.

Теперь я знала, что неспроста решила работать у Момо. Тиана непременно скажет мне, что это судьба, и я соглашусь с ней.

Наконец в дверь позвонили. Я открыла. Кларки держал свою скрипку и полотняную сумку с нотами.

– Как жалко, что ты пропустил репетицию, – сказала я.

– Ничего, все это мелочи.

Мы прошли на кухню. Корм для Рокки все еще лежал на столе, рядом со старыми тарелками в голубой цветочек, на которых лежали тосты с джемом; в раковине стояли немытые кружки. С маниакальной энергией я стала их мыть.

– Наша кухня выглядит как инсталляция Трэйси Эмин. Прямо хоть сейчас можно прилепить название и послать в «Тейт»; тогда мы хотя бы заработаем на нашем свинарнике.

Кларки оттащил меня от раковины. Потом снял вельветовую куртку и аккуратно повесил на спинку стула. Я села напротив, но тут же снова вскочила и спросила, хочет ли он чего-нибудь.

– Ты голоден? Хочешь пить? – Распахнув холодильник, я вытащила из миски ломтик жареной картошки. – Гляди, картошка вкусная. Я люблю такую, поджаренную до хрустящей корочки. Хочешь?

– Холодную картошку? Нет, не хочу. Ты лучше сядь, ладно?

– Тогда я поставлю чайник. ДЖОРДЖ! Сделай Кайли потише! Извини, я на минутку. – Я побежала наверх, в спальню сына.

Джордж лежал на полу и строил из лего фермерский дом с мельницей. Он был так поглощен работой, что называется «гиперсфокусирован», что даже не заметил, как я вошла и убавила громкость дуэта Кайли с Джейсоном Донованом.

После этого я спустилась вниз и наконец-то села напротив Кларки.

– Финн будет счастлив, – неуверенно начала я. – Он очень этого хочет. Его терпение уже заканчивается. Он постоянно уверяет меня, что я справлюсь и все будет нормально. А ведь мне только тридцать один год, – добавила я.

– Не самый лучший способ убедить тебя, – хмыкнул Кларки.

Я изобразила голос Финна.

– «Раз нам все равно нужен второй ребенок, не лучше ли поторопиться с этим, пока мы еще достаточно молоды и выдержим бессонные ночи?»

– А ты хочешь еще одного ребенка?

– Я никогда не исключала такой возможности, но это меня пугает. – Я озабоченно потерла лоб.

Кларки подвинул стул ближе ко мне.

– Что тебя пугает?

– Все! – Я понизила голос. – Я с Джорджем-то еле справляюсь. И с домашними хлопотами. Я люблю свою работу, рада, что она есть у меня! Когда родится ребенок, я снова вернусь к своим серым будням.

– А что думает об этом Финн?

– Что все будет нормально, потому что Джордж пошел в школу. Знаешь, Финн рано утром уходит из дома на работу и возвращается, когда весь хаос уже позади. Он не понимает, каково все это выдерживать.

Я рассказала Кларки про наш спор насчет ребенка и про то, как я швырнула яйцо в Финна.

– В школу? – заорала я тогда. – А-а, он пошел в школу? И я, Финн, все время жду, что зазвонит телефон и эта чертова миссис Майлз сообщит мне, что Джордж забыл свой набор для игр или сломал один из компьютеров… – В руках я держала коробку яиц, и тут во мне что-то взорвалось. Я швырнула одно яйцо. Оно ударилось о деревянную дверь, желток попал в трещины. Финн глядел вытаращенными от удивления глазами то на меня, то на разбитое яйцо.

– Обещай, что ты никогда не подойдешь ко мне с коробкой яиц, – улыбнулся Кларки, потом откинулся на спинку стула. – Вы что, едите на ужин яичницу?

Я устало улыбнулась.

– Я была в стрессе, понятно? Господи, мне страшно даже подумать… – Мне не хотелось договаривать начатую фразу.

– Что ты родишь такого же, как Джордж? – спокойно договорил Кларки за меня и поставил передо мной кружку с чаем. – Я уже положил сахар. Немного.

– Что, если будет еще один мальчик?

– А что, СДВГ наследственная штука?

– Да. Мы подозреваем, что синдром дефицита внимания и гиперактивности был у матери Финна, только без диагноза.

– Он знает, что ты беременна? – Кларки аккуратно провел пальцем по ободку горячей кружки. Описав полный круг, остановился и сменил направление. Я всегда говорила ему, что у него пальцы музыканта.

– Нет, знаешь только ты.

– Послушай, вообще-то тебе нужно поговорить об этом со своим мужем, а не со мной.

Я поджала губы.

– Если бы я могла. Иногда он не хочет ничего слушать.