Чтение онлайн

Песнопения раздались у соседней двери. Родни встрепенулся.

Громкие мужские и женские голоса поднимались к небесам:

Да будет весел праздник!

Пребудет с нами Бог…

От досады Родни прищелкнул языком.

Он уже хотел встать, но слабый голос Кейт остановил его:

– Все в порядке. Мне нравится слушать…

– А я думал, ты спишь, – так же тихо сказал Родни. – Кейт! Посмотри на меня! Как ты себя чувствуешь?

Кейт медленно приподняла веки и взглянула на него. Он склонился над ней. Ее ответ удивил Родни.

– Я чувствую умиротворение.

Они молча смотрели друг на друга.

Кейт пробормотала:

– Ты веришь, что Бог внимает нашим молитвам?

Прежде чем Родни успел ответить, Кейт продолжила свою мысль:

– Нет, не веришь. Ты не веришь в Бога.

– Помолчи, дорогая, – успокаивающе произнес он, нащупывая ее пульс.

– Я должна говорить. Не мешай мне. Если я не заговорю сейчас, то никогда не осмелюсь… Родни.

Впервые она произнесла его имя вслух.

Взяв руку Кейт, Родни поднес ее к своим губам.

– Любовь моя!

– Я молилась о том, чтобы увидеться с тобой до того, как ты направишься во Францию. Бог внял моим молитвам.

– Любимая!

Ее «капитуляция» оказалась настолько неожиданной, что Родни почувствовал легкое головокружение. Пододвинул стул ближе к кровати и опустился на него. Он пробежался губами по ее пальцам.

– Кейт!

– Ничего изменить все равно не удастся, – шептала она. – Я только хотела, чтобы ты узнал прежде, чем уедешь, что…

– Что, дорогая?

Он оставался неподвижен, ее рука, как и прежде, была прижата к его губам.

– Что я тебя люблю.

Издав похожий на всхлип звук, Родни уткнулся лицом в подушку подле Кейт. Повязка вокруг шеи раненой помешала Родни прижаться щекой к щеке любимой. Кейт слегка повернула голову, и взгляды их встретились.

Когда она вновь решила заговорить, Родни прижал палец к ее губам:

– Не сейчас, любимая. Не сейчас. Тебе надо поспать.

Он нежно погладил ее волосы. От этого прикосновения он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Ты сможешь поговорить со мной завтра. Я с радостью услышу все, что ты захочешь мне сказать. Все будет хорошо.

В глазах Кейт сверкнул огонек мрачного предчувствия.

– Ничего завтра не изменится. Я знаю, что… Я рад, что ты сказала, что любишь меня. Это навсегда, дорогая, на всю жизнь.

Кейт заснула, а Родни думал о том, насколько странными выдались прошедшие двенадцать часов. Самым странным было то, что она молила Господа вновь с ним увидеться. Бог внял ее молитвам, и Кейт избили до полусмерти. Это дало ему возможность спасти любимой жизнь. Только через страдания она достигла того, чего хотела.

Франция

– Нет, Энни! Ты не пойдешь. И не проси меня.

Кейт месила тесто, делила его на будущие буханки и раскладывала в жестяные формочки.

– Но угля почти не осталось, Кейт. Вчера Роузи, Флорри и Джимми принесли полный мешок угольного шлама, почти шесть ведер.

– Я ясно сказала, ты не пойдешь. – Резко повернувшись к Энни, Кейт добавила: – Не донимай меня больше.

Дверь черного хода открылась.

– А почему нельзя? Можно поинтересоваться? – спросила, входя, миссис Маллен. – Тебе нечего бояться. Ничего плохого с Энни не случится, а угольный шлам вам лишним не будет.

Кейт вздохнула.

– Она никуда не пойдет, миссис Маллен.

– В этом нет ничего предосудительного, Кейт. Дети любят собирать шлам. Для них это не больше, чем игра. А ночью, когда становится темно, они обожают собираться у огонька, зная, что это их огонь.

– Не будем об этом больше спорить. Она не пойдет, и все тут.

– Мне это, признаться, непонятно, Кейт. Ты не сможешь обернуть ее ватой, не сумеешь всегда держать взаперти. Не стоит жечь свечу с обоих концов, нельзя безрассудно растрачивать силы…

Кейт бросила на соседку колючий взгляд.

– Думаешь, никто не замечает, что ты, как пробьет полночь, втихаря выходишь из дому и возвращаешься перед рассветом, – продолжала миссис Маллен. – Сегодня я слышала, как ты вернулась в три часа утра… Как по мне, так лучше будет, если ребенок пойдет и наберет шлама днем, чем ты будешь в глухую ночь идти на отвалы, когда там полным-полно всяких мужиков.

Кейт поставила формочки с хлебом на решетку и прикрыла их куском материи.

– Там в основном женщины, а мужчины все старые, – возразила она.

– Это стыд и срам, что тебе вообще приходится туда ходить, – заявила миссис Маллен.

– А для Энни не стыд и срам?

– Нет. Она еще ребенок… Почему этот ленивый боров ничем тебе не помогает? Он и половину недели не работает. Что у него на уме?

Миссис Маллен и без ответа Кейт догадывалась, что на уме у Тима Ханнигена. Он, так же как и она, не понимал, что в действительности происходит между Кейт и доктором. Между ними, без сомнения, что-то было, но вот только деньги, как ни странно, перестали водиться в этом доме. Миссис Маллен не понимала, в чем тут дело: обычно при подобных обстоятельствах дела обстоят как раз наоборот. Соседка думала, что старый Тим подозревает Кейт в том, что та утаивает деньги, поэтому, отговариваясь больной ногой, он все чаще оставался дома, а не работал.

– Не топи камины несколько дней, и он сам принесет мешок угля.

– Маме нужно тепло, мне надо печь хлеб и готовить пищу. Я лучше замерзну, чем стану его о чем-нибудь просить.

– Да, понимаю, – решительно произнесла миссис Маллен, успокаивающе погладив Кейт по руке. – Жизнь сейчас похожа на ад. Самое скверное, – встрепенувшись, добавила она, – это то, что живущие здесь люди, получая уголь почти даром, затем продают его по два-два с половиной пенса за ведро. Вчера мне подсунули почти одну угольную пыль. Грабеж среди бела дня.