Чтение онлайн

Между тем, Дэвид был очень ненавязчив. Он редко снился ей ночами, не мерещился в толпе, не манил своим голосом из телефонных трубок, в общем – вел себя прилично, по сравнению с другими навязчивыми идеями. Но Кира, несмотря на все это, хорошо знала: она у него на крючке.

Потому что в ту памятную встречу, едва увидев его серые глаза, она словно выпила яду. И ее пронзило этой отравой: от макушки до самых ног. Может, он этого и не хотел. Да и она не хотела. Но так вышло.

…Когда именно стало ясно, что Эльза тоже охотится на Дэвида, Кира уже не помнила. Но как только это произошло, многое сразу объяснилось: например, почему Дэвид до сих пор не принимал участия в их совместных вечерах. Он работал шофером в их строительной фирме и фактически находился в распоряжении всех троих: Эльзы, Лео и Генри. А что стоило Эльзе поручать Дэвиду какое-нибудь важное дело именно в те вечера, когда Кира гуляла с ними вместе? Чтобы он не смог к ним присоединиться. Может быть, она и не догадывалась о чувствах Киры, но как потенциальную соперницу на всякий случай нейтрализовала. Кира стала вести себя осторожнее.

У них быстро образовался многоугольник с незаконченными пунктирными линиями, острыми углами и биссектрисами. Однажды, в качестве светского развлечения, они решили собраться в кафе и устроить «вечер откровений», где все должны рассказать о себе «что-нибудь этакое». Встреча обещала быть очень интересной, и Кира с удовольствием помчалась на нее. Но Дэвид опять не пришел.

Зато Эльза поведала, как сегодня ездила с ним «осматривать объект» – а объектом был крытый бассейн – и оба чуть не искупались там голышом. Потому что подрядчик для достоверности настойчиво предлагал всем свой объект опробовать, но при этом специальной амуниции не выдавал.

– В общем – ха-ха-ха, это было бы мило!

– Что?

– Лезть в воду с голым Дэвидом. А подрядчик решил, что он мой… ну вы понимаете… А я говорю: это же шофер! А он мне: ну и что? Кто не спит с персональными шоферами?

Лео и Генри все это чрезвычайно позабавило, а у Киры вызвало лишь холодную улыбку.

– Надеюсь, что Дэвиду все происходящее тоже показалось смешным? – спросила она вкрадчиво.

Эльза устремила не нее беспощадно-понимающий взгляд:

– Еще более смешным, чем ты думаешь, дорогая.

Лео тем временем внимательно осматривал полосатый берет Киры:

– Я в детстве, знаете ли, любил всякие женские развлечения. В отличие от соседских мальчиков, я умел не только кататься на скейте, но и вышивать, например.

– О, как интересно! – воскликнула Кира, зевая и поглядывая на входную дверь кафе.

– Да, вот здесь очень любопытная вязка. Это – крючок?

Кира ощупала макушку берета и нахмурилась:

– Нет там никакого крючка.

– Я имел в виду вязание крючком.

– А. Я не умею вязать.

Он вздохнул, с обожанием глядя на нее, как будто она только что призналась, что обладает черным поясом по вязанию, вышиванию и прочим видам домашнего спорта.

– Я так и думал! Вы просто сотканы из противоречий… Вы ставите нас в тупик своим э-э… внешним видом и полным отрицанием всякой творческой деятельности. Так кем же вы работаете? – Он явно робел перед ней.

– Внешность бывает обманчива, – привычно ответила Кира и тут же задала себе вопрос: когда она перестанет повторять эту фразу?!

– Только не говори, что ты – преподаватель сольфеджио в частной школе для консервативных католиков! – захохотал Генри. – Глядя на твои безумные полосочки, я ни за что не поверю.

– Ну почему? – воодушевилась Эльза. – Может быть, она – простой бухгалтер. Или экономист. Человеку, который имеет дело с цифрами, нужно как-то компенсировать недостаток ярких красок в жизни. Вот они и компенсируют. Кто во что горазд.

За столом воцарилось молчание. Реплику Эльзы можно было считать оскорбительной. Или, по меньшей мере, грубой. Она тем временем, желая окончательно уложить Киру на лопатки, продолжила:

– К тому же это нам в Европе хорошо: нас окружает какая-никакая природа. Маленькие улицы, низкие здания, пригороды, которые утопают в зелени… Ах, как сейчас прекрасно под Берлином!

Мужчины согласно кивали.

– Ну что?! Что они видят в своем Нью-Йорке? – Эльза перевернула руку ладонью вверх и покачивала ею в сторону Киры, как будто та – редкий музейный экспонат выжившего мамонта. А голос ее был полон презрительного снисхождения к мамонту: «И зачем он, дурак, выжил? Что он станет делать один, без сородичей?»… – Конечно, им не хватает красок. Здесь только бетон и металл. Им трудно выжить в таких условиях.

– Но мы еще не вымерли, – вырвалось у Киры.

– Да, Кира, приезжайте лучше к нам! – поспешил разрядить обстановку Лео. – У нас в Берлине сейчас все начинает желтеть и краснеть. Красотища стоит… Глаз не отвести! А какие поля вокруг… А леса…

– Обязательно! – согласилась Кира. А сама подумала, не открыть ли им тайну, что она – отнюдь не американка? Нет, пока не стоит.

– Вот и я говорю Дэвиду, – вдруг заявил Генри, – возвращайся домой! А нет, так поехали к нам. Не сложилось тут – значит, надо понять: не место ему в Америке!

– А вы знаете, что сегодня сказал наш шеф? – поспешила сменить опасную тему Эльза.

– Думаю, Кире будет неинтересно выслушивать, что сказал наш шеф. Правда? – Лео с грустной улыбкой смотрел на нее.

– Ну почему?.. Только я не поняла, а что случилось с Дэвидом? Вы остановились на самом интересном.

– Ага! На этот вопрос мы ответим только после того, как ты скажешь нам, где работаешь! – безапелляционно заявил весельчак-Генри и снова захохотал.

– А, ерунда. Я работаю экономистом…

– Есс! – закричала Эльза. – Ну что я говорила?

– …и мне тоже очень нравятся маленькие города.

– Правда?! Вы бывали в Европе?

– Да. Приходилось.

– О, прекрасно! – весело крикнул Генри. – Следующий визит будет к нам в Берлин! Заметано!

– Хорошо, уговорил. А Дэвид тоже из Европы?

– Да он вообще чех. Он родился и вырос в Праге и, кстати, очень скучает по ней…