Чтение онлайн

Кира пожала плечами, отвечая скорее на собственные мысли, чем на реплику Эльзы. Интересно, а в прошлую субботу, в десять утра Дэвид оказался в этом районе по той же причине, что и сегодня? Он отвел глаза, словно прочитав ее мысли.

– Ну что ж, замечательно! – проговорила Кира с трудом. – Значит, мы – соседи.

– Бывшие, – поправила ее Эльза. – Почти бывшие.

Но Кира думала о своем другом соседе, и сердце ее сжалось. Ей захотелось к Яну: расплакаться у него на груди и рассказать, что она безнадежно любит Дэвида и что перед ним самим ей чудовищно стыдно. Ей было тяжело. Очень тяжело. Сердца не хватало, чтобы все это вместить и пережить.

– Молодой человек! Я беру вот эту машинку!

…Яблоки, яблоки. Снова с ней случились яблоки. Снова она не может отличить добро от зла, плохое от хорошего и путается в людях. Она уехала в Америку, чтобы помочь себе поставить точку в прежней жизни. Казалось, что поставила…

А теперь снова вернулась на вокзальную площадь с тяжелой сумкой: тащить тяжело, а выбросить невозможно. Нет, конечно, все возможно. Только, как и тогда, у нее почему-то не получается. Словно сумка приклеена к ее рукам волшебной силой, и как бы она ни хотела освободиться – ничего не выйдет раньше назначенного срока. Эта сумка – Дэвид и Ян. Это – ее крест.

Кира сидела под зонтом прямо на широкой лестнице, ведущей к гипермаркету, и мимо нее проходили люди. На улице начинался вечер, а с неба капал мелкий дождик. Она ждала машину для доставки. Дэвид и Эльза потерялись в магазине, когда она расплачивалась за покупку.

Кира вздохнула и усмехнулась: теперь ей все понятно. Дэвид страдает тем же, чем и она: он спит с одной, а любит другую. Интересно, а его брату, у которого он отбил девушку, было каково? А что чувствовала эта самая девушка? Все настолько сложно, и никого нельзя ни в чем обвинять! Только почему так тяжко на сердце? И почему такое чудовищное чувство вины перед Яном? А может, он… А может, он полюбил ее?

Кира мотнула головой, отгоняя эту нелепую мысль. Ян не мог в нее влюбиться! Он такой заметный, так избалован вниманием женщин, а она – совсем не красавица. Просто он к ней привык. И любовью заниматься им было, в общем-то, приятно. Даже очень приятно. Даже более того…

Она заставила себя прогнать провокационные мысли, от которых в организме появилось странное беспокойство. Нет-нет-нет. Она не хочет Яна и вовсе он ей не интересен! И вообще…

– Кира, что вы тут делаете?

Дэвид вырос перед ней, заслонив свет фонаря, а из-за его спины во все стороны расходились лучи… Неосознанно она растянула губы в блаженной улыбке, глядя на него, словно на икону:

– Что вы там увидели? – Он оглянулся.

– Нет. Я, это… Машину жду.

– Чью?

– Свою. То есть доставку.

– Давайте я отвезу.

– Отвезете?

– Здесь же недалеко, как я понял.

– А вам не трудно? А как же Эльза?

– Она ушла домой.

– С феном?

– Не знаю. Мы расстались в отделе продуктов. – Дэвид понимающе улыбался. Кажется, он видел ее насквозь.

– Дэвид, а… куда вы ее погрузите?

– Не знаю, сейчас посмотрим.

После недолгих раздумий двое молодых ребят в униформе гипермаркета устроили вместе с Дэвидом машинку на заднем сиденье его автомобиля.

– Ну вот! А то бы вы до вечера тут просидели.

– Ой! А как мы понесем ее наверх? – вдруг спохватилась Кира. – Она же тяжеленная! Вы один не справитесь!

На самом деле ее волновало другое. Нельзя допускать, чтобы Ян и Дэвид увиделись. Правда, Яна, скорее всего, нет дома. Учитывая его темперамент, можно смело сказать, что он придет под утро.

– Попросим соседей. Вы живете одна?

– Да. Нет… Да! Вообще-то не совсем…

Он засмеялся.

– Ну так как же?

– Не знаю. Можно сказать, и одна. Но вообще-то не одна.

– Кира – вы уникальная девушка. Вам этого еще никто не говорил?

Она вздрогнула так, что ударилась головой об потолок его машины. То же самое ей когда-то сказал Ян.

– Почему? Говорили.

Дэвид снова засмеялся:

– Откуда столько грусти в голосе? Обычно вы все время улыбались.

– Мало ли что скрывается за улыбкой. Вы вот тоже улыбаетесь… Но мне почему-то кажется, что вам всегда грустно.

– Да, бывает… – Он вдруг замолчал.

А она подумала, что у нее сейчас разорвется сердце, потому что на месте его девушки ей никогда не быть. И что он никому не откроет свою душу, потому что душа принадлежит – той. Одной. Единственной. Которой сам он не нужен.

– У меня тоже.

– Ну вот видите. Бывает.

Да. А Эльзу жалко. Наверное, остаток ночи она плачет в подушку. Кира бы тоже плакала… Она вдруг почувствовала, как защипало глаза.

– Вот здесь, во двор.

– У вас хороший двор.

А в Праге – еще лучше! – хотелось крикнуть ей, и она машинально перевела взгляд на окна их с Яном квартиры. Свет горел в зале. Кира выскочила из машины как ошпаренная и заговорила, оглядываясь на окна:

– Как же мы… Как же вы… Лучше я сама…

– Хорошо, сейчас мы ее выгрузим и… У вас есть лифт?

– Дэвид, прошу вас! Я дальше сама. Да. Выгрузите и… уезжайте.

– Что такое?

– Я очень, – голос уже задрожал, – я очень прошу: уезжайте. Я справлюсь. Соседей позову. – Она вдруг смело положила руку ему на грудь. Куртка была жесткая. – Уезжайте.

Дэвид накрыл ее ладошку своей рукой и сказал:

– Вам очень тяжело со мной общаться?

– Нет, с чего вы взяли?

Он смотрел на нее принизывающим взором и молчал. Кира сдалась:

– Да.

– Кира.

– Что?

Дэвид сжал ее ладонь в обеих своих и стал дышать на нее, потому что на улице было холодно. От этого сердце ее разлеталось на мелкие кусочки.

– Вы очень хорошая. Можно, я вам как-нибудь позвоню?

– Уезжайте.