Девушка в полосатом шарфе
Шрифт:
– Да!
– Мне все равно.
– Да!
– Мне все равно, кого ты любишь, мне все равно, с кем ты спишь, но сегодня ты будешь только моей!
– Да! Я-а-ан! – Кира попыталась обнять его, но он крепко держал ее руки, разведя их в стороны и прижав к стене, словно она была пленница.
– Сегодня… я буду делать все, что мне нравится! И что тебе нравится… Я же помню, что ты любишь… – Он целовал ее так, что Кира рассыпалась на тысячи мелких кусочков.
– Ян! О-о-о, Ян! Я всегда буду твоя!
– Мне все равно, мне все равно… – рыча, повторял он, словно заклинание, одной рукой удерживая обе ее ладони на стене, над головой, а другой – расстегивая домашнюю рубашку у нее на груди. – Я хочу тебя всю целиком!
– Ян.
– Кира.
…И у них была целая ночь, а потом еще – целый день и снова ночь любви. И оба знали, что впереди еще – тысячи таких ночей и дней, когда хочется видеть только одного человека из целого мира, хочется целовать и ласкать только его… И им было хорошо и свободно, никто не слышал и не мог потревожить их страстный, неудержимый и безрассудный диалог… Диалог двух любящих тел.
Кира забыла обо всем, что так долго мучило ее и так больно закончилось. Сейчас она просто любила Яна. Желала, получала, удовлетворяла и отдавала, но при этом – любила… Они были измотаны, переполнены, но ни в коем случае не пресыщены друг другом…
Кира проснулась первой и долго с нежностью смотрела на спящего любимого мужчину. Он был так безмятежен, так беззащитен во сне! Не в силах противостоять искушению, она наклонилась и поцеловала его.
– Девочка моя любимая, – прошептал он и проснулся. – Кира!..
– Как ты сказал? – тихо спросила она.
– А как я сказал? Я назвал тебя по имени.
– А еще?
– А еще – не знаю. Я спал.
– Я знаю, – проговорила она тихо, взяв его лицо в свои ладони. Так когда-то она держала голову Дэвида, но сейчас совершенно искренне забыла об этом!
– Что ты знаешь? – Он почему-то тоже начал говорить шепотом.
– Я люблю тебя, Ян.
– Что?!!
– Я. Тебя. Люблю. – И она поцеловала его в губы.
Лицо его побледнело, как тогда, когда она призналась, что любит другого.
– Ну что с тобой?
– Ты это говоришь мне? Ты меня ни с кем не путаешь?
– Да, тебе. – Она улыбалась. – И мне тоже все равно, что ты думаешь, но с этого дня я буду преследовать тебя всюду, пока ты не начнешь отвечать мне взаимностью!
– Кира!
– Правда.
Они долго смотрели друг другу в глаза: Ян с подозрением и надеждой, а Кира с веселой безмятежностью. Наконец он улыбнулся и привлек ее к себе:
– Я сам буду преследовать тебя всюду, если ты вздумаешь сказать, что это была шутка.
– А это была не шутка. Надеюсь, что и ты говорил правду, когда бормотал во сне.
– А что я бормотал?
– Ты сказал: «Девочка моя любимая». Это – про меня?
Ян улыбался и молчал, откинувшись на подушку.
– Ну? Ты пошутил?! – Кира притворно нахмурила брови. – Или вспомнил кого-то еще?
– Может быть.
– Эй! Я тебя сейчас задушу подушкой!
– Ну… Как это называется…
– А ты скажи как есть.
– Девочка моя любимая! Это была правда. И это всегда будет правдой. Разве ты еще этого не поняла?..
В воскресенье утром позвонила пани Ижек и заявила, что желает видеть Киру в гостях, в деревне под Нимбурком, откуда, собственно, и началась история с яблоками. Вчера семья Киры и несколько приезжих родственников тоже собиралась в тех краях, чтобы отпраздновать пятидесятилетие папы. Кира так и не попала на праздник, будучи чрезвычайно занятой выяснением другого важного вопроса: где они с Яном будут жить – на третьем или на четвертом этаже. Всю субботу они, пугая соседей, ходили по лестнице туда-сюда и спорили, где лучше. У Киры было уютней, а у Яна – широкая кровать.
Пани Ижек положила конец их распрям, заявив, что сама поселится в обеих квартирах, если они немедленно не приедут к ней в деревню сегодня или завтра.
– Значит, с нашей замечательной бабулей вы подружки? – спросил Ян, положив трубку после таинственного пятиминутного перешептывался с пани Ижек.
– Я бы не стала называть нас подружками… Хотя она мне нравится. Боевая старушка! А когда она успела тебе об этом сообщить? Сейчас?
– Нет, сразу, как вы вернулись. Она живет у мамы с папой, а мне частенько названивает. Я у нее – любимый внук.
– Да-да. Она нас с тобой уже заочно просватала.
Ян улыбался, обнимая ее:
– Видишь, какая она прозорливая! – Он немного помолчал. Видно было, что его мучил совсем другой вопрос. И Кира уже знала какой.
Она нежно прижалась к нему, сплетая пальцы на их руках, как он любил.
– Ян. Она все рассказала мне про… тебя и Дэвида. И давай мы больше не будем говорить на эту тему никогда.
– Выходит, ты ошибалась?
– В чем?
– Когда говорила, что сильно любишь его.
– Ошибалась.
– Потому что два дня назад ты сказала мне эти же слова.
– Я все время буду повторять тебе их: я люблю тебя.
Он покачал головой:
– А может быть, ты снова ошиблась?
– Ян! В чем ты сомневаешься?
– Я сомневаюсь в том, что мне так повезло.
– Ян…
– И все-таки я не понимаю.
Кира опустила лицо. Она и сама не понимала. Ян – самое лучшее, что у нее есть. А Дэвид… Нет, об этом лучше не думать! Говорить было чрезвычайно трудно, слова с трудом вылезали из горла.