Девушки выбирают героев
Шрифт:
– Слышь, отвали от нее, а! Оставь девушку в покое!
Так как все мысли Краевского в настоящий момент были заняты одной лишь Кристиной, он не мог даже подумать, что одноклассник имеет в виду Таню Казакову.
– Я люблю ее, Валерка, – сказал Игорь, удивляясь самому себе. Давно ли он говорил эту же фразу матери, имея в виду Таню. До чего же эфемерны и непостоянны чувства! Как же он счастлив, что все так неожиданно переменилось. Конечно, он всегда любил одну лишь Кристину, а с Таней так… от горя…
– А мне плевать на твою любовь, понял! – рассердился Кравцов. Ему почему-то казалось, что пай-мальчик Краевский сразу согласится отдать ему Таню. В ответ на его неожиданное сопротивление из глубин души довольно-таки добросердечного Валерки стала подниматься неукротимая лютая злоба. Она перехватила ему горло, застлала глаза, и он изо всей силы ударил одноклассника. Кравцов даже не понял, куда ему попал, но Игорь сразу рухнул как подкошенный. Пластиковый пакет отлетел на несколько метров, из него выпал прозрачный полиэтиленовый мешочек с бритвенными принадлежностями и покатились во все стороны румяные, в отличие от кравцовского, яблоки.
Валерка, как уже было сказано, не был сволочью. Он собрал в пакет яблоки, сверху уложил бритвенные приборы и бросил все это поближе к распростертому на грязном мокром снегу Краевскому. Поднимать его он не собирался. Много чести. Умеешь с девчонками целоваться, умей и драться за них! Маменькин сынок! Уси-пуси! Решив, что для первого раза Игорек получил достаточно, Валерка пошел домой, подхватив по дороге красное яблоко, которое сразу не заметил, поскольку оно откатилось на очень приличное расстояние. Он обтер плод перчаткой и с удовольствием вгрызся в его сочный бок. Сегодняшнее мероприятие по обезвреживанию Краевского начиналось яблоком, им и закончилось. Что-то во всем этом было мистическое…
Когда они с Сергеем так и не дождались Игоря в больнице, Женя сердцем почуяла неладное. Наскоро попрощавшись с мужем, она понеслась домой. Подходя к подъезду, она увидела сына, который шел к дому с другой стороны по какой-то странной кривой, держась обеими руками за голову. «Неужели напился?» – было первое, о чем подумала Женя.
– И что это значит? – строго спросила она, когда Игорь поравнялся с ней.
– Мама… голова болит… нестерпимо… – пробормотал он.
– Как болит? Почему? Что случилось?
– Упал, ударился затылком… одну линзу потерял, вторая, кажется… на месте… еле дошел…
– Как ударился? Почему ударился? – не могла взять в толк Женя, хотя к восьми часам вечера на улице опять неожиданно подморозило и поскользнуться было нетрудно.
– Мама… пошли домой… не могу… – пробормотал Игорь и нетвердыми шагами двинулся к подъезду.
Дома он лег на диван и моментально уснул. Женя кругами ходила вокруг сына и не знала, как поступить: вызвать «Скорую» или дать ему выспаться. В конце концов она решила, что сон тоже лечит, и прилегла с ним рядом, на всякий случай раскинув раскладушку около его дивана. Сама Женя тоже уснула мгновенно, будто сбегая в сон от очередной навалившейся на нее неприятности.
Утром Игорь уже не жаловался на головную боль. Зато в правом глазу, по его словам, плавали какие-то капли и мешали смотреть. Второй глаз, из которого он с вечера не вытащил линзу, покраснел и слезился. Женя расстроилась до дрожащих рук. Сегодня она должна быть с утра у Сергея, потому что ему наконец разрешили вставать и она обязана ему помочь и поддержать. А тут вдруг такое с сыном.
– Ничего, мам, ты иди к отцу, – сказал Игорь. – Я сегодня отлежусь, а завтра посмотрим, что и как, но предупреждаю сразу: без линз я в школу не пойду! Хватит с меня этих жутких очков! Наносился на всю жизнь!
– Но, Игорь… Это же опять чуть ли не месяц будут делать линзы… Они у тебя такие сложные… А скоро, между прочим, выпускные экзамены! Может, походишь пока в очках?
– Ты прекрасно знаешь, что их у меня нет. Я их от радости разломал, а в старых вижу очень плохо. В общем, чего зря говорить. Иди к отцу, а я сегодня сплю! Все! – И Игорь, закрывшись с головой одеялом, отвернулся к стене.
Жене ничего не оставалось делать, как отправиться в больницу. Ей очень не нравились «капли», которые плавали у сына в глазу. Игоря надо как можно скорее показать врачу. Может быть, она уговорит его во второй половине дня съездить в глазной центр. Сегодня же, когда вернется от Сергея.
Во дворе она увидела бежевую машину Ермоленко и испугалась так, что подогнулись колени. Совсем сошел с ума! Подъехал к самому подъезду, чтобы все видели! Нисколько ее не жаль! Стараясь не глядеть на машину, Женя сразу повернула в сторону больницы. Сашина иномарка медленно двинулась за ней. Выехав вслед за Женей из двора на улицу, Ермоленко остановился, выскочил из машины и бросился к ней.
– Постой! – крикнул он и схватил ее за плечо. – Что происходит? Почему ты сбрасываешь мои звонки? Что случилось, Женя?
– Уезжай, Саша… Прошу… – пробормотала она, стараясь все так же не смотреть на него. Смотреть нельзя, потому что стоит только… и все…
Ермоленко, очевидно, тоже понимал, что ситуацию можно переломить только в том случае, если она взглянет на него. Он осторожно прикоснулся обеими руками к ее лицу, приподнял его за подбородок и посмотрел Жене в глаза.
– Что с тобой, Женечка? – ласково спросил он. – Может, я помогу? Я же люблю тебя…
Та, кого нежно назвали Женечкой, не выдержала. Она закрыла глаза, чтобы не видеть любимое лицо. Из-под закрытых век показались слезы.
– Нам нельзя больше встречаться, – еле дыша, сказала она.
– Но почему?
– Потому что за наше с тобой счастье расплачиваются другие…
– Что за ерунду ты говоришь? – как всегда, когда слышал то, что ему непонятно или не нравится, сморщился Ермоленко.
– Это не ерунда… Это какой-то ужас… – И Женя рассказала ему о том, что приключилось с мужем и сыном.
– С чего ты взяла, что это из-за нас? – возмутился Саша. – Мне, например, тоже аппендицит удаляли, и что? И тысячам людей удаляют! А на улице каждой весной так скользко… кто только не падает… травматологические пункты просто ломятся от несчастных!