Девушки выбирают героев
Шрифт:
Кристина как решила, так и сделала. Нанеся на лицо соблазнительный макияж и нарядившись в самую свою сексапильную блузочку с красивым квадратным вырезом, она вышла на лестницу и уселась на подоконник, мимо которого обязательно должны были пройти близнецы Николаевы, поднимаясь к себе домой. Когда она увидела молодых людей из окна, сердце ее как-то противно екнуло, но девушка быстро взяла себя в руки и соорудила на лице ослепительную улыбку. Поравнявшись с Кристиной, один из Николаевых, по своему обыкновению, ей подмигнул. Она схватила его за ремень сумки, висящей на плече, и попросила остановиться, чтобы поговорить. Парень, с интересом на нее посмотрев, отправил брата домой. Когда Митька (или Степка) скрылся за дверью своей квартиры, Кристина выпалила:
– Я беременна.
– Рад за тебя, – ответил молодой человек и добавил: – Хотя… могла бы, конечно, еще и погодить! Какие твои годы!
– И это все, что ты мне можешь сказать? – рассердилась Кристина.
Николаев пожал плечами и спросил:
– А чего бы тебе хотелось?
– Ну, ты и гад! – рассерженной змеей зашипела она. – Неужели будешь отрицать, что ребенок твой?
Парень на минуту в недоумении замер, потом хохотнул и выпалил:
– Разумеется, буду! Ты чего, вообще, соседка? Охренела?
– Это я-то?! Сам мне все время подмигиваешь, а я почему-то вдруг охренела? – растерялась Кристина.
– Ну, извини! Не знал, что ты беременеешь от подмигивания! – уже несколько освоившись с необыкновенными притязаниями, расхохотался молодой человек. – Поразительный случай, девушка! Тебя надо изучать!
Кристина придумывала, как бы половчее припереть его к стене, когда открылась дверь квартиры Николаевых и в образовавшуюся щель высунулась голова второго близнеца.
– Ну ты идешь, Митька? – спросил он. – Мать уже все разогрела! Злится, что стынет!
Митька посмотрел внимательно на Кристину, потом на брата и крикнул ему:
– А ну иди сюда, Степаныч!
– Че надо? – вылез из-за двери Степан.
– Да вот тут девушка утверждает, что от меня беременна. Может быть, тебе есть что сказать по этому поводу.
Степан моментально прикрыл дверь квартиры и в один прыжок слетел с лестницы к окну.
– Это еще надо доказать, – проговорил он, а лицо его залила до самых корней светлых волос нежно-розовая краска.
– Медицинская экспертиза докажет, – сказала Кристина.
– Нет, я что-то не понял, Степаныч… – теперь растерялся Дмитрий. – Значит, девушка не врет? То есть прецедент был? И когда ж ты успел? Ну прямо ни на минуту нельзя оставить одного!
– Мало ли, сколько у нее до меня было прецедентов и сколько после, – справедливо заметил Степан. – Я что, один должен за всех отдуваться?
Кристина решила, что в этой ситуации лучше всего пустить слезу, и зарыдала. Откуда только слезы взялись? Да еще такие горючие…
– Слышь, братан, а деваха-то ничего, симпатичная! – опять расхохотался Дмитрий. – Ты гляди, отобью! Зря я, что ли, надрывался и ей все время подмигивал! И главное, ребеночек будет – родная кровиночка!!!
– Да пошел ты… – беззлобно послал его Степан и обратился к Кристине: – Я, конечно, хотел бы быть уверенным в том, что…
– Мне всего семнадцать… – прервала его Кристина, очень чувствительно всхлипнув. – Неужели ты думаешь, что я в таком возрасте направо и налево… А потом… ты же точно знаешь, что был у меня первым…
Кристина плакала уже всерьез. Ей вдруг до жути стало жаль себя, горемычную. Ни у одной из одноклассниц не было таких проблем, как у нее, хотя они тоже наверняка не святые. Танька вот, например… Она опять прилипла к Краевскому. Уже давно не только дни у него проводит, а и ночи. Видать, и родители Игоря не против. И ведь если Танька забеременеет, то выйдет замуж за того, кого любит. А она, Кристина, вынуждена клеиться к парню, которого совсем не знает. Да и в ванной-то все у них было наспех, быстро и невнятно. Хорошо ли, плохо ли, она сейчас даже и не вспомнит. Кроме того, кто его знает, какой из Николаева получится муж! Может, даже самодур и извращенец!
Близнецы изваяниями замерли возле плачущей девушки, потому что совсем не знали, как вести себя в подобной ситуации. Дмитрий сожалел о том, что брат успел вперед него, а Степан удивлялся тому, за какие грехи на него свалилась эта Кристина. Все их с Митькой однокурсники уже вовсю живут с девчонками, и ничего, а он всего-то один раз кое-как – и нате вам! Он уже почти совсем решил послать соседку подальше, когда из-за двери на лестницу высунула румяное от плиты лицо Галина.
– Вы долго еще?! – сердито крикнула она близнецам. – Суп уже едва теплый! Второй раз греть ни за что не стану!
Богатыри-сыновья очень слабыми и трагическими голосами, будто стояли у постели смертельно больного, промямлили что-то маловразумительное. Галина вытерла распаренное лицо полотенцем, которое держала в руке, вышла на лестницу, и в поле ее зрения наконец попала рыдающая Кристина.
– Что случилось? – деловым тоном спросила она, спустившись к окну. – Ты ведь Кристина… Кирьянова?
Девушка кивнула.
– Что-нибудь с мамой? – предположила Галина.
Кристина отрицательно и судорожно помотала головой, всячески пытаясь дать понять матери близнецов, что находится в таком тяжелом состоянии, когда говорить совершенно невозможно. Галина перевела глаза на сыновей, которые уже могли успеть что-то выведать у девушки, и поразилась бегающим глазам Степана и тому, что он в кровь искусал губы.
– Степка! Ты что? Ты посмел обидеть Кристину? – взревела она и замахнулась на сына полотенцем.
Дмитрий перехватил руку матери, и Галина вдруг испугалась. Здесь что-то не так. Слишком уж братья серьезны, а Степка явно виноват и чего-то боится. И почему бы это ему бояться какой-то девчонки? Девчонки… Неужели… Она привалилась спиной к подоконнику рядом с Кристиной, охнула и сказала:
– Придется жениться, сынок!
Степан не ответил, только сильнее сжал зубы.
Игорь потихоньку поправлялся. Он страшно устал лежать на спине. Хорошо, что хоть не досаждали другие больные и приходящие к ним гости. У него была такая сложная операция, что после нее его поместили в одноместную палату. Его тяготило то, что ему нельзя читать, и беспокоило, что о линзах не шло больше никакой речи. «Только очки! – вынесли свой вердикт врачи. – На неопределенное время и, может быть, даже навсегда!» Игорь поначалу здорово испугался этого приговора. Опять напялить на лицо свое «изящное пенсне» было выше его сил. Он, наверно, впал бы в страшную депрессию, если бы не Таня. Она каким-то образом вызнала, в какой больнице он лежит, и почти каждый день моталась к нему из Колпина, тратя по три с лишним часа на дорогу туда и обратно. Мать пыталась ее урезонить, но потом махнула рукой, потому что, разрываясь между двумя больницами, сама очень устала.