Чтение онлайн

– Наверное, в первую очередь вдохновитель, если можно так сказать, который должен сподвигнуть ученика не только к усвоению школьной программы, но и к самостоятельному поиску новой информации, более углубленному изучению понравившихся тем.

– А у тебя в школе был такой Учитель с большой буквы или нет, своего рода старший товарищ, который направлял твое развитие?

– Был, но я бы не хотел подробнее это обсуждать, все-таки это личное. Учитель может не только помочь ученику развиваться в науке или заинтересовать какими-то предметами из школьной программы, но и помочь найти свое место в жизни, быть проводником для формирующейся личности в более широком смысле.

– Ты наверняка знаешь известного журналиста Юрия Дудя [3] . Он, переиначив знаменитый вопрос Познера, спрашивает у гостей своей программы: «Оказавшись перед Путиным, что вы ему скажете?» У тебя, насколько можно судить по нашему разговору, есть определенный взгляд на жизнь, на то, что происходит в стране. Оказавшись перед Путиным, что ты ему скажешь?

– Я бы ему сказал: давайте послушаем биологов, популяризаторов науки, посмотрим на нашу политику и поймем, где наши законы расходятся с научной картиной мира, ну и наконец-то исправим это.

24 июля 2018 года

Дмитрий Глуховский – величина в современной литературе нестандартная. Он, вместе со своей фантастической литературной вселенной, всегда был где-то рядом: на витринах едва ли не каждого книжного магазина и газетного киоска, в сюжетах телепрограмм, титрах компьютерных игр, афишах и так далее. Успех его казался многим явлением проходящим, но время шло своим чередом, издавались новые книги, а отзывы даже самой притязательной публики становились все более лояльными. На сколько языков переведены его тексты и какой их суммарный тираж, кажется, уже не помнит он сам…

На встречу на веранде одного из кафе на Новом Арбате Глуховский немного опаздывает. Материализовавшись рядом с новеньким Porsche 911, он выглядит скорее как предприниматель, ненадолго отошедший от дел, нежели чем как писатель, сидящий за столом месяцами напролет. Легкая щетина, мешковатые темные брюки, наподобие ушедших в прошлое реперских труб, массивная кожаная сумка.

Дмитрий, откликнувшись на мое приветствие, все еще держа телефон у уха и, наконец, расположившись за столиком, сбрасывает вызов.

– Дмитрий, не знаю, как вы относитесь к своему успеху, но вы однозначно, без каких-либо оговорок, успешный писатель, каких сегодня мало. Как проходят ваши дни? Вот сейчас, например, откуда вы приехали, что делали с утра, куда планируете направиться вечером?

– Ну как вам сказать? Я приехал из дома. Сейчас лето. «Учительской газете», наверное, не все можно рассказывать?

– Как раз наоборот…

– Правда? Зачем растлевать неокрепшие филологические души? Ну ладно… В Москве лето, а это такое время, когда грань между днем и ночью немножко стирается, и ночь может продолжаться часов до 5-7 утра, а день начинаться вообще в любое время. Тем более что во время проходившего чемпионата мира по футболу атмосфера в городе особенная – хмельная, так что немного хмеля не помешает.

Летом, мне кажется, грех чуть-чуть не погулять до утра в хорошей компании. Гости приходят, или ты куда-то идешь. Вообще Москва располагает к такой social life.

– Вы живете где-то за городом?

– Нет, здесь неподалеку – на Кутузовском. Я там и работаю, и гостей принимаю, и живу, собственно, тоже там. Оттуда же приехал и сюда.

– Это что-то вроде квартиры-офиса?

– Нет-нет, не офис, скорее рабочая студия.

– Над чем сейчас работаете и работаете ли вообще?

– Работаю, но, знаете, в связи с достаточно удачным театральным опытом, который состоялся буквально только что – в мае, меня начинают активнее вовлекать в театр. Речь об адаптации моего романа «Текст», который Максим Диденко поставил на сцене Театра имени Ермоловой. И теперь я придумываю разные постановки, пытаюсь работать с режиссерами, общаюсь со зрителями.

Здорово, что Театр Ермоловой пустил к себе такой странный хулиганский спектакль, как «Текст», но, учитывая, что его играют всего дважды в месяц, это не совсем тот охват, который мне хотелось бы получить. Мне хочется больше обращаться к зрительской аудитории, потому что два раза в месяц – это как-то мало.

– Ну смотря как на это посмотреть…

– Я понимаю, что большинство репертуарных театров работают со спектаклями именно так, но ведь существуют еще и экспериментальные формы, иммерсивные шоу, которые создают больший информационный шум. Мне хочется общаться с более широкой аудиторией. Я считаю, что, если уж ты занимаешься этим, нужно, чтобы люди видели результат.

– Считаете ли вы себя плодовитым автором?

– Меня, к сожалению, посещает не так много идей. Над каждой из них я обычно провожу по нескольку лет. Не штампую, не произвожу конвейерным методом. Каждый проект вынашивается, формируется, а потом и сама работа – это в лучшем случае месяцы, а бывает, и годы. Так что для меня очень важно, чтобы была какая-то отдача, чтобы взаимодействие с читателями и зрителями происходило на максимально широком уровне. Я считаю, что вещи должны отличаться друг от друга, формулировать какой-то жизненный опыт, сумму переживаний. Если эта вещь, скажем прямо, выношенная и выстраданная, не находит свою аудиторию, то тогда этот адский труд ограничивается чем-то камерным. В таких случаях неизбежно должен возникнуть вопрос: зачем все это?

– Вашу позицию по этому вопросу нельзя назвать типичной для современного российского литературного процесса. Для большинства авторов, скажем так, интеллектуальной прозы признаком наивысшего успеха считается тираж в две-три тысячи экземпляров в «Редакции Елены Шубиной» издательства «ACT». Такой выход к публике – признак удачи и профессиональной состоятельности…

– Елена Шубина, кстати, приглашала меня к сотрудничеству, и я надеюсь, что в будущем у меня получится с ней поработать.

– Это уже после выхода романа «Текст» и восторженных отзывов критики на него или до?

– Еще за несколько лет до этого. С момента выхода сборника «Рассказы о Родине». Я, честно говоря, хотел отдать ей «Текст», но меня не отпустила предыдущая редакция.

– Конкуренция за право издать вас, кажется, привычная история. Такой же опыт был с «Метро 2034», когда за роман бились сразу несколько издательств, и вы, если мне не изменяет память, в своем выборе руководствовались исключительно коммерческими аспектами сделки.