Чтение онлайн

Теперь же жизнь изменилась: отвлеченное знание перестало быть ценностью. Ценностью стало знание примененное. Сегодня старшеклассники и выпускники школ думают об этом – это, без преувеличения, очень ясные головы. А насытить их объемом знаний можно.

– Связываете ли вы эту трансформацию с теми преобразованиями, которые происходят в сфере образования в целом и в средней школе в частности?

– Здесь нужно понимать, что высшее образование практически становится всеобщим. Первые два курса вуза – это и есть завершение реальной средней школы, вторые два курса бакалавриата – это начало высшего образования, а два курса магистратуры – это, по сути, полное высшее.

На выходе мы получаем чуть более позднее социальное созревание, но зато многократный опыт. Молодые люди очень рано начинают работать на различных площадках и быстро осваивают разные жизненные стратегии. Это их преимущество.

– Эксперты все чаще стали говорить о том, что век традиционной школы подходит к концу. Следите ли вы за этими процессами, и если да, как вам видится школа недалекого будущего?

– Мне кажется, что весь мир школьного образования находится в кризисе. И это хорошо, потому что кризис – это состояние живого организма: мертвое тело не болеет. Болезни роста возможны только тогда, когда есть сам рост.

Что касается традиционной школы, то, если совсем грубо, классно-поурочная система образования возникла в эпоху Яна Амоса Коменского, потому что перед человечеством стояла задача достичь всеобщей грамотности. Классно-поурочная система полностью соответствовала решению этой задачи. Но мир давно уже поголовно грамотный, а мы все по-прежнему пользуемся классно-поурочной системой. Методика преподавания, выработанная под эту систему, – это когда учитель объясняет содержание нового урока. Линейная. То есть учитель сначала проверяет домашнее задание, потом объясняет новую тему, задает вопросы, потом ученики приходят домой и выполняют очередное задание. И снова по кругу.

А может быть в современной школе все должно быть наоборот? К примеру, ребенок предварительно знакомится с завтрашним материалом – так, как он его понимает, а на следующий день они в классе этот материал осваивают совместно с учителем. Делать это можно не в депрессивно-контролирующей, загоняющей ребенка в бесконечный ступор, а в игровой форме.

– Но ведь большая проблема в том, что детей сложно мотивировать на самостоятельную работу…

– Это дискуссионный вопрос. Мы нередко говорим, что новое поколение стало меньше читать и писать, но ведь это же неправда. Оно стало читать и писать в разы больше, только не то, что нам бы хотелось. Количество написанного в сетях и прочитанного в сетях составляет колоссальный объем, только мы не согласны считать это чтением.

Может быть, мы и правы. Тогда мы должны задать себе вопрос – а что сделать, чтобы они читали что-то другое? Может быть, мы им что-то не то предлагаем? Может быть, мы по привычке несем им в клювиках то, что приносили в клювиках нам в детстве? А время при этом изменилось.

Есть современные методики, которые школа должна втянуть в себя, но для этого она должна понять, что эпоха закончилась.

– Это как раз многие понимают, но что делать дальше?

– Если говорить об учителе, то он должен учиться у своих учеников тому, что они могут дать ему. В ответ он может дать им то, что знает и понимает лучше.

Приведу примитивный пример. Вы попробуйте человеку моего поколения или, тем более, чуть старше рассказать, что такое блокчейн, «интернет вещей» и криптовалюты. Если он не вовлечен в современные процессы, он этого не поймет. Попробуйте начать рассказывать об этом городскому старшекласснику – он ведь вас просто засмеет, потому что знает больше.

Должны быть школы взаимного обучения – наподобие тех Ланкастерских школ, которые существовали в XIX веке.

Новой модели школы нет, заимствовать не у кого. Но во всем мире есть попытка вернуться в прошлое, которого тоже уже нет. Нет ни экспериментов 90-х годов, ни застоя позднесоветской школы, ни дрессировки классической гимназии. Есть будущее с его вызовом. Мы либо ответим на него, либо нас спишут в утиль, и наших детей, к сожалению, тоже.

– Мрачный сценарий… Возможен ли поиск новых путей со старыми кадрами? Вы когда-то писали о «золотозубых методических дамах» – так вот, как, по-вашему, должен в этом контексте решаться кадровый вопрос?

– Сразу скажу, что являюсь противником поколенческого расизма и считаю, что замена одного поколения на другое сама по себе ничего не даст. А что даст? Давайте выйдем за пределы школы и зайдем в библиотеку.

Типовая библиотека конца 90-х – это такой застойный осколок советского мира. Фикусы, тесные уголки, решетки на окнах, «гавкающие» на подростков библиотекари и так далее.

Так вот, те же самые люди, когда жизнь поставила их перед выбором – либо вписываются в изменившуюся реальность, либо исчезают, – вдруг начали в эту реальность втягиваться. И за ними уже потянулось следующее поколение.

Так и в школе – не поколенческая зачистка, тем более, что это невозможно из-за отсутствия кадров, но сочетание старого и нового перед общей задачей в очень жестких условиях.

Модернизация вообще начинается только тогда, когда деваться некуда. Дойдем до края – модернизация начнется во всех сферах.

– Не так давно вы с вашим соавтором Татьяной Смирновой объявили об окончании семилетней работы над комплектом учебников по литературе для 5-9-х классов. Расскажите, пожалуйста, об их судьбе, а также о том, в чем была ваша собственная мотивация в этом проекте?

– Мы, прежде всего, пошли на апробацию этих учебников в пятидесяти регионах, она начнется в этом учебном году. А пока шла работа, мы обкатывали класс за классом в подмосковной православной гимназии «Образ» с одной стороны, и в столичной Европейской гимназии с международным бакалавриатом с другой. Для нас было важно, чтобы он не вызывал отторжения ни там, ни там, потому что у нас одна страна – для верующих и неверующих, для ориентированных на европейский путь и на консервативный, архаический, с точки зрения социальных практик и традиций.

Что касается моей мотивации, то первое и самое существенное – это представление о том, как литература должна функционировать в школе. Причем я не настаиваю на том, что наше с моим соавтором представление – единственно правильное. Я – убежденный сторонник вариативности.

– Что сейчас вообще происходит с рынком учебников в России?

– Рынок учебников довольно большой, дорогой, действует он по определенным правилам. Сейчас происходят некоторые не всегда понятные изменения, в связи с чем Ассоциация издателей учебной литературы в полном составе, за исключением лишь «Просвещения», даже подала жалобу в Федеральную антимонопольную службу. Дело в том, что, вопреки указанным ранее срокам, не подводятся итоги экспертизы новых учебных линий и когда будут подведены – доподлинно неизвестно.