Чтение онлайн

— Знаешь, лучше на мебельный иди. К моему отцу. Он из тебя настоящего столяра сделает. А?

— Нельзя! Тогда мой отец на вас всю вину свалит.

— А если на стройку?

— Кто меня туда возьмет?

— Там всегда люди нужны. Да и с жильем у строителей легче.

— Ты думаешь?

— Помнишь моего дядю Мухтара? Он нашу школу строил?

— Ну?

— Он работает бригадиром СМУ-1. На днях они получили великолепную квартиру. И в самом центре.

— Думаешь, он возьмет меня?

— Пойдем к нему! Сейчас же!

— Неудобно беспокоить. И поздно.

— Ну тогда завтра с утра. Они работают с семи. Строят дома работников милиции. На горе, около маяка. Представляешь?

— Я хоть на край света готов, лишь бы домой не возвращаться…

— Нельзя! Мать ведь изведется без тебя.

— Не могу понять, что она в нем нашла?

— Может, она… просто любит его?

— Не думаю… Скорее всего, не хочет, чтобы я остался без отца. А того не понимает, что мне каждый его кусок хлеба с попреками поперек горла встает. Сегодня мне новый костюм купил. И все ждет изъявлений благодарности. Злится, что молчу. Ворчит.

Сабур посмотрел на друга с сочувствием.

— А в школе разве лучше? На классном собрании, видите ли, меня обсудить надо. А потом — на родительском. Чтобы уж все знали. И каждый должен тебя воспитывать, говорить про тебя. А может, мне неинтересно его мнение? Только бы опозорить перед всеми!

— Ты неправ! И представить себе не можешь, как хорошо говорила о тебе Хамис Хадисовна. Жаль, ты ушел и не слышал.

— Знаешь, мне до сих пор неудобно, что я позволил взять тебе мою вину на себя. Думал, у тебя все обойдется…

— Ничего! Похоже, и так все обойдется. Ты только напрасно погорячился, да и на собрании до конца досидеть стоило.

— А… — Али махнул рукой. — Чем там все кончилось-то?

— Сначала Хамис Хадисовна выступила. А потом завуч. Мы думали: вот сейчас он нас поучать начнет, приказ с выговорами зачитает. А он возьми да и реши все по-своему. Сказал: всем надо подумать, что есть своя правда у Сарат Магомедовны и у Хамис.

— Чем же кончилось-то?

— Да тем, что и у нас с тобой своя правота есть!

— Я тебя серьезно спрашиваю.

— А я серьезно и говорю! Пусть каждый еще о происходящем подумает. На том разошлись.

— Ничего не пойму…

— Мне кажется, это Хамис Хадисовна всех так повернула.

— У нее — душа.

— Я недавно читал Монтеня «Об искусстве жить достойно». Так вот он считает: для этого нужен особый талант, природный дар.

— Знаешь, талант талантом. Мне бы — чтобы понимали.

— Понимать — это, по-моему, тоже талант. А?

— Не знаю. Мне пока все вокруг кажется довольно мерзким. Может, я и неправ. Может, настроение такое.

— Знаешь, я тебе немного завидую.

— Смеешься, что ли?

— Ничего не смеюсь. Думаю, что совсем неплохо — начать самостоятельную трудовую жизнь!

Сабур и Али возвращались со стройки. Еще издали они заметили идущую им навстречу Хамис Хадисовну.

— Далеко направились? — спросила она.

— К вам, — улыбнулся Сабур.

Али остановился, виновато опустив голову. Это, конечно, нехорошо, что он самовольно ушел с собрания. Он боялся, сейчас учительница начнет уговаривать остаться в школе. А он не сможет ей ничего объяснить…

— Надо же как, — удивилась Хамис Хадисовна, — вы — ко мне, а я — к вам.

Она встала между Али и Сабуром, взяла их под руки, и они направились в парк. Все у Хамис Хадисовны выходило естественно и непринужденно. И разговаривать с ней было легко и интересно. Это ребята давно заметили.

А Сабуру сейчас, конечно, было легче: ведь не его дела обсуждались, а Али. Со стороны, во-первых, говорят, всегда виднее. Во-вторых, за себя просить трудно, почти невозможно. А за друга — пожалуйста. Вполне удобно. Такова уж, наверное, природа человека, думал про себя Сабур. А вслух он сказал:

— Мы сейчас говорили о вас, Хамис Хадисовна.

— Что же говорили?

— Вот вы можете помочь Али, а не помогаете, — пошутил Сабур.

Али с недоумением посмотрел на друга. Что это он такое выдумывает?

Но учительница только улыбнулась.

— Али берут на стройку, — серьезно начал Сабур. — И теперь ему нужна справка.

— Какая справка?

— Что он не учится в дневной школе.

— А он уже не учится?

— Уже не учится. Без этой справки его не имеют права принять на работу. Мы были у моего дяди. Он бригадир СМУ-1. Дядя готов взять Али на работу. У них бригада коммунистического труда. Там можно работать и учиться.

Только что Хамис Хадисовна хотела поговорить с Али совсем о другом. Она хотела убедить его не бросать школу. Хотела объяснить, что Али и сам может хорошо повлиять на родителей, он ведь у них один, и они его, конечно, очень любят…

И Али ждал, что разговор будет совсем о другом. О том, где он тогда выпил, как разбил стекло, не знает ли чего про скелет и прочее. И вероятно, про родителей. Про то, как он огорчит мать. Про то, как неразумно его решение. Конечно, Хамис Хадисовна имеет право говорить с ним про все это. Как учительница. Как человек, которому не безразлична его судьба…

Но Хамис Хадисовна ни о чем не стала спрашивать.

Она только сказала:

— Может, переведешься в вечернюю школу?

Али отрицательно покачал головой.

— Кто же меня переведет?

— Напиши заявление. «По семейным обстоятельствам прошу перевести меня в вечернюю школу».

Али ничего не ответил.

Сабур с укоризной посмотрел на учительницу. Не стоило, мол, упоминать о «семейных обстоятельствах» — самое больное место ведь!

И она поняла свою промашку. Ласково коснулась плеча Али.