Чтение онлайн

— Не нафо.

— …прямо туда, где зашивать надо…

— Не нафо!

— …и ты от перитонита загнёшься, — мстительно закончил эрлиец.

— Мля, Ляпсус, я вефь сказал, что извиняюсь — ик! — переполошился великий фюрер. — И ты вообще не этот!

— То-то же.

Ведущий хирург довольно улыбнулся и так качнулся на стуле, что едва не опрокинулся. К счастью, управляющий успел подхватить летящего на паркет приятеля и вернуть его в вертикальное положение.

— Ты бы лучше меня не бултыхал, — со смиренной вежливостью попросил эрлиец. — Дело в том, что перегрузки вызывают дурноту.

— Здесь ещё не убирали, — хихикнул Птиций.

— Ты отдаёшь мне город на разграбление?

— Для друга не жалко.

— Выпьем?

— Охотно.

Эрлиец попытался наполнить бокалы, но из опустевшей бутылки не пролилось ни капли.

— Э-э…

— Кончилось?

— Да.

— А ведь была почти полная…

Двадцать шесть с половиной секунд приятели глядели друг другу в глаза, а затем синхронно повернули головы на шумное причмокивание. Смешанное с не менее шумным прихлёбыванием. Великий фюрер торопливо допивал коньяк, опасливо косясь единственным глазом на недовольных собутыльников.

— Пусть он что-нибудь скажет, — предложил эрлиец.

— Я не обезьянка, — обиделся Кувалда. — Ик! Я не стану говорить по приказу!

— А кем ты себя считаешь? Мне научно интересно.

Великий фюрер многозначительно икнул, вытер тыльной стороной ладони губы и не нашёл ничего лучше грубости:

— Заткнись.

— Ты когда-нибудь лечил Шапкам депрессию? — осведомился у приятеля Птиций.

— Только лоботомией. — Эрлиец задумчиво повертел в руке десертный нож. — Я ведь хирург.

— У меня есть ятаган, — предупредил одноглазый.

— Ты его при входе сдал, — хихикнул конец, извлекая из-под стола свежую бутылку.

Диалог о способах лечения депрессии изрядно забавлял управляющего, а вот Кувалда воспринял его предельно серьёзно.

— Вилкой зарублю — ик! — но лоботомии не фамся.

— Не дастся он… — презрительно протянул Ляпсус. — Да ты понятия не имеешь, сколько надо заплатить, чтобы такой специалист, как я, занялся твоей вшивой лоботомией. Тем более в походных условиях. — Эрлиец получил в руку бокал, но продолжал разглядывать нож. — Без электрической пилы…

Монолог был прерван перезвоном хрусталя.

— Кто тебе мою лоботомию фоверит? — пробормотал дикарь, с завистью наблюдая за тем, как в докторскую глотку рывком уходит порция коньяка.

— То есть шкуру твою штопать можно, а голову нет?

— В голове у него депрессия, — напомнил Птиций.

— Почему — ик! — в голове? — не понял великий фюрер.

— А где? — заинтересовался врач. Даже изрядное подпитие не мешало эрлийцу заниматься любимыми научными исследованиями. — В каком месте у тебя особенно сильная депрессия?

Кувалда поразмыслил, прикинул, что его беспокоит в первую очередь, постеснялся признаться и вынужденно согласился:

— Фа, в голове, — а затем, решив усилить впечатление, добавил: — И ещё мозг.

— Какая прелесть! — не сдержался эрлиец. — «И ещё мозг»!

— Ляпсус!

— А что ещё?

— Тихо! — велел Птиций и повернулся к дикарю. — Из-за чего депрессируешь?

— Галопируешь! Ха-ха-ха…

— Ляпсус.

— Есть повоф.

— Грассируешь… — Последняя доза коньяка оказалась, очевидно, лишней.

— Что за фигня?

— Планируешь.

— Пусть он замолчит, а то ничего не скажу.

— Ляпсус!

Но медицинское светило не слышало ничего, кроме собственного остроумия.

— Фонтанируешь!

— Кувалда, он молчит.

— Он орёт!

— Прогрессируешь!

— Это алкогольная галлюцинация.

— У нас не бывает. Ик!

— Не морочь мне голову, — поморщился конец. — Скажи лучше, в чём твоя проблема?

— Я не знаю, что фарить королеве на свадьбу, — пригорюнился одноглазый.

— Аналогичный случай приключился после магической дуэли Жоржа де Кулона и фаты Велизары, — неожиданно припомнил брат Ляпсус. — Приносят мне на стол рыцаря, а я понятия не имею, чем его ведьма нафаршировала и что на меня из него выскочит, если я вскрытие начну…

— И что выскочило? — заинтересовался конец.

— Самонаводящаяся «Шаровая молния».

— Врёшь.

— Молодец, — осклабился хирург. — Давай зачётку.

— А на меня всем наплевать, — всхлипнул Кувалда. — Ик!

— Рыдать нельзя.

— Тогфа скажи, что фарить королеве?

— А что ты дарил в прошлом году? — осведомился Птиций.

— Она тогфа не женилась, — припомнил великий фюрер.

— Я где-то слышал, что женщины ходят замуж, — произнёс Ляпсус, сосредоточенно плеща коньяком вокруг бокала.

— Женщины идут туда, куда мы их с собой берём, — строго заметил Птиций, спасая от эрлийца бутылку. — Но ты прав: королева — невеста неопытная, в том году с ней ничего такого не происходило.

— В том году у неё был день рождения.

— И всё? — удивился Кувалда.

— Что и всё?

— И в том гофу больше не было?

Ляпсус выпил то, что успело попасть в бокал, после чего, ни к кому конкретно не обращаясь, констатировал:

— К нам затесался идиот.

— Не ссорьтесь, любимые, — попросил Птиций. И пристально взглянул на фюрера. — Расскажи, что ты дарил королеве на день рождения?

— Мы ей всегфа на фни рожфения налоги приносим, а вечером кого-нибуфь вешаем в её честь.

— Похвальная экономность.