Чтение онлайн

С максимально напыщенной рожей Погорельцев открывает пассажирскую дверь и, заметив в салоне третье лицо, пытается дать назад. Безуспешно, разумеется, ибо там его уже ждет Ринат.

— А шестерок своих для чего позвал, если просто поговорить хотел? — огрызается он, плюхаясь на задний диван рядом с Мусой.

— Чтобы тебя такого нарядного не украли, — иронизирую я, с намеком оглядывая его ярко-синий спортивный костюм. — Ребята нам не помешают, не волнуйся.

И повернувшись к Ринату, севшему за руль, говорю:

— Поезжай в сторону офиса.

— Я же сказал, что у меня ужин с семьей, — рявкает Ботаник, безуспешно пытаясь скрыть панику. — И у тебя пять минут.

— Не хочу твоим соседям проезд загораживать. — Я открываю окно и прикуриваю сигарету. — Ты ведь догадываешься, о чем речь пойдет, да, Вить?

— Если ты о подосланной ко мне шпионке, то разговоры бесполезны. — Его тон становится снисходительно-деловым. — Я уже дал отмашку Гульченко. Так что пусть ждет звонка.

Я даже немного восхищен таким вызывающим поведением: то ли Ботаник искренне уверовал в свою неприкосновенность, то ли окончательно свихнулся. Гульченко я, конечно, помню: это его дальний родственник, который в свое время за мой счет пытался выторговать у начальства звезду. На допросы меня как по расписанию таскал в попытке навешать едва ли не международные теракты.

— Ты ведь не с двадцатипятилетней девчонкой разговариваешь, которая в силу возраста взрослой кухни не знает. — В горле немного першит от чересчур глубокой затяжки. Тяжело оставаться непробиваемым, когда речь идет о Динке. — Хочешь предъявить ей промышленный шпионаж, когда сам пытался подкупить журналиста? Есть ведь и статья о защите деловой репутации, Витя. Контакты всех, кого ты пытался приобщить к своей лажовой подставе, у меня имеются. Пройдут свидетелями. К тому же, твой родственник уже года два как в отставке, если не ошибаюсь. Ему на старости лет наверняка хочется спокойно грядки полоть, а не вставать в стойку по очередному твоему свистку.

— Позвонит, куда нужно, и даже в стойку вставать не придется…

— Ты, вижу, не в курсе, поэтому придется тебя просветить, — с удовольствием перебиваю я. — Менты и бандиты с женщинами не связываются. Таково негласное правило улицы. Неплохо бы знать об этом до того, как пытаться впарить мне всю эту херню.

Вдалеке начинают маячить очертания автосалона, поэтому я решаю основательно перейти к делу.

— Итак, у меня к тебе предложение. Завтра приезжаешь к Дине с цветами и слезно просишь прощения за все, что ей наговорил. Отдельно извиняешься за оскорбления. Можешь сослаться на чувствительность к магнитным бурям, ну, или сам что-то придумаешь. Мы все помним, что сочинять ты умеешь прекрасно. Выплатишь, что должен — лишнего, заметь, не нужно, и навсегда забудешь ее имя. На этом разойдемся.

— И с чего я обязан это делать? — возмущенно шипит Ботаник. — Потому что ты эту сикушку потрахиваешь? Лучше скажи своей шестерке, чтобы отвез меня к дому, а сам поезжай за цветами. И пока будешь вытирать сопли своей малолетней телке, объясни, что шпионить за взрослыми серьезными дядями нехорошо.

Я глубоко вздыхаю. Хорошо, что сижу впереди, иначе вмял бы его рожу в боковое стекло.

— Муса. — Я снова нахожу его глаза в зеркале. — В сидении за мной есть мешок. Это для нашего гостя.

И хотя лица Погорельцева в этот момент не вижу, его испуг чувствую так же отчетливо, как вкус никотина во рту. Да, живем мы в цивилизованные времена, но иногда требуется действовать по старинке.

— Ты ебанулся?! — взвизгивает Ботаник. — Я тебя же, блядь, засужу…

Остальные его слова глохнут под тканью мешка, опущенного ему на голову. Для чего нужен мордобой, когда есть и более гуманные способы вправить мозги. Меня однажды тоже так катали. На всю жизнь запомнилось.

— Ощущения те еще, да? — осведомляюсь я, прикуривая новую сигарету. — Никто не любит чувствовать себя беспомощным. Вспомнишь об этом, когда в следующий раз двери надумаешь запирать.

Ринат за рулем тихо ржет, напевая себе под нос:

— Остановите, Вите надо выйти.

Очень кстати, что я безработная, потому что уснуть этой ночью никак не получается. Мне необходимо разработать план действий на случай самого неблагоприятного исхода. Если завтра в дверь постучат люди в форме, я хочу быть готова не только психологически. Мне точно нужен юрист — очень хороший юрист, имеющий опыт работы с подставами.

Вглядываясь в фотографии адвокатов, найденных в интернете, я интуитивно пытаюсь выбрать того самого, кто точно сможет одержать верх над Погорельцевым. Перелопатив дюжину сайтов и поняв, что тычу пальцем в небо, я обреченно закрываю ноутбук. Есть шанс, что Камиль во всем разберется, но всерьез на это лучше не рассчитывать. Перекладывать на других ответственность за свою судьбу, так же, как и брать чужую, не в моих правилах. Но, черт, как же страшно.

Кто-то боится ужастиков, а меня с детства пугали фильмы о тюрьмах. Не иметь возможности видеть близких и заниматься любимым делом, каждый день проживать одинаково — при одной этой мысли я испытываю удушье. Штраф, которым угрожал Погорельцев, в этом смысле совсем не пугает. С намерением купить квартиру в ближайший год, конечно, придется распрощаться, но это мелочи. Еще заработаю. Если меня еще хоть кто-то захочет нанять после того, как все разрешится.

Вспомнив обещание Погорельцева во что бы то ни стало испортить мне карьеру, я вновь испытываю страх и,чтобы задушить его, начинаю мысленно шутить над собой же. Мол, да ладно, Дин, Камиль, к счастью, не только обеспеченный, но и щедрый. Попросишь его вернуть Мерседес, запишешься на курсы борщей и минетов, через полгодика залетишь, разумеется, случайно, — и все, светлое будущее, считай, в кармане.

От такой перспективы, пусть даже и шуточной, становится еще тоскливее. Сложно представить, что жизнь амебы-прилипалы может кому-то быть по душе. Сколько я протяну без работы? Неделю? Две?

Накрыв голову подушкой, я напоминаю себе о придуманном плане. Завтра встаю с верой в лучшее, покупаю успокоительное и ищу толкового юриста. Прорвусь как-нибудь. Вернее, прорвемся.

Настенные часы показывают половину второго ночи. Слишком поздно для того, чтобы писать Камилю сообщения, но как удержаться? Паника отказывается отступать, и мне нужно разделить ее с кем-то близким. С мамой или сестрой – не вариант. Они разволнуются, и придется еще самой их утешать. А вообще, Камиль мог бы и со мной сегодня остаться. Видел же, что я не в себе, и все равно укатил.