Чтение онлайн

И он ушёл. Его спутники так же покинули 172-й номер. Спускаясь по лестнице, Эйн связался со штабом и организовал охрану для Дарьи, на случай, если её муж объявится.

— Ммм… и всё же я не согласен с вами! — вдруг сказал Тиен, выйдя из парадного входа «Доброго Очага». — Единственный кто здесь жертва — это её муж!

— Мы с Илоной и не спорили с тобой. Дарья и Аден — они оба хороши. Она страдала, но теперь из-за её измены страдают оба. Однако Аден даже и не подумал о её чувствах.

— И всё равно она поступила очень бесчестно. Он любил её, а она взяла и просто вытерла об него ноги!

— Ты так говоришь, будто уже испытывал подобное, — подметила Илона. — Неразделённая любовь?

— Нет. Просто меня это выводит из себя!

— А ты тут, каким боком тогда? Для тебя это должно быть мелочью. Нет, конечно, импатия и чувство справедливости — это хорошо, но…

На прозвучавший вопрос ответил Эйн:

– “Люди, которые воспринимают пустяки близко к сердцу, больше всех способны искренне любить”. Лев Толстой. Ты осознаёшь насколько твой кинжал острый только после того как кто-то вонзит его в тебя, и затем ты уже не хочешь ранить других. Тиен же, способен оперировать такими вещами даже не испытывая их на практике и поэтому необходимость получать ранения, чтобы понять болезненный опыт — отпадает. По нему может, и не скажешь, но у него очень высокий показатель “EQ” (эмоциональный интеллект). И это так же одна из причин, которая сильно повышает шансы Тиена стать таким как я.

— Хм, теперь, когда ты это сказал… — задумчиво прозвучал Тиен. — И вправду, иногда такое ощущение, будто я чувствую чужую боль даже лучше, чем они сами. Когда в магазине у продавщицы возникают какие-нибудь трудности, ну там: комп заглючил или ещё что, то я стараюсь даже не подавать вида, что я как-то огорчён или куда-то спешу. Это чтобы она не чувствовала неловкость передо мной.

— И это твой путь к постижению себя и других. Добраться до своих глубин можно разными методами. Кто-то делает это через паранойю, а у тебя импатия. Тебе остаётся только избавиться от ненужного багажа и твой спуск ускорится, так как ты уже будешь наедине с этой бездной.

— Избавиться? Но как?

— Помнишь, что я говорил тебе про Когнитивный Диссонанс? Метод избавления от других пагубных и деструктивных эмоций очень схож с ранее сказанным мной.

— А ещё примеры будут?.. Ну-ка, Эйн, расскажи о своём самом сложном сражении с собой.

— Хорошо. Это был… гнев. Кто-то скажет, что самый сильный грех — это гордыня, но для меня — гнев. Всего каких-то три года назад я не мог контролировать эту очень разрушительную эмоцию. Уже тогда я одолел гордыню, похоть, лень и много других, не угодных мне врагов. Однако всё лучше понимая других людей, я возненавидел их и продолжал ненавидеть, ибо напоминания о них в Бетонных Джунглях невозможно избежать. Я ненавидел их за неразумность, за агрессию, за эгоизм. За то, что они не видят и не понимают самих себя и делают только то, что вытекает из их слепоты. Поэтому я тогда хорошо понимал, что мой путь идёт в обход этой неразумности, и он правильный. Твоё мышление, Тиен, так же идёт в обход этому… Однажды я зашёл в магазин, и там продавщица спорила с покупателем, с тем человеком каким мы с тобой пытаемся не быть. Он ругался из-за того, что девушка дала ему сдачу не 5 рублей, а 2. В своей ругани он оперировал тем, что его хотят обмануть. Типа, она так с покупателей ворует по мелочи и наваривается.

— А, я понял, — сказал Тиен, — это когда ты считаешь собственную догадку за правду лишь из-за того, что ты сам разгадал её!

— Да, и очень часто это случается в обход правды. По потерянному взгляду продавщицы я-то понял, что она и вправду не хотела обманывать. Но покупатель из-за своей “блестящей догадки”, пошёл на конфликт… Гнев переполнил меня и тогда я сказал ему: “Это насколько нужно ненавидеть собственную жизнь, чтобы вот так набрасываться на незнакомого человека?!”

— А он что?

— Естественно его мозг не был готов быстро переключиться на себя самого. Секунд шесть он просто стоял. Со временем его гнев снизился, а я был готов порвать его на части, хоть дай он мне малейший повод. Но он просто ушел, забыв о своих 5-ти рублях… Таким образом, два “разумных человека” чуть не подрались из-за пяти рублей.

— А я всегда думал, что ты стал таким крутым гением из-за каких-то природных вещей. Но оказывается за этим стоят пот и кровь.

— После того случая я задумался… — продолжил Эйн. — Задумался о моём участии в той не произошедшей драке. Я бы стал тем, какого ненавижу. Гнев преследовал меня и там, и здесь, но теперь я видел его. Поначалу он опережал мою разумность снова и снова, но со временем у меня появилась привычка фиксировать его до приливов и после отливов. И вот я был готов с ним сразиться… Очередной раз, испытав очень сильную злобу на другого человека, я начал подавлять её в реальном времени: Раз или два, прижав гнев руками к земле — как он, всякий раз начинал, сочился через пальцы. И тогда я добавил отвлекающий манёвр: сосредоточился на том, что есть у меня хорошее, что-то типа: “меня дома в холодильнике ждёт очень вкусное блюдо, пускай это хоть как-то покроет мой настоящий гнев” и так далее. И спустя несколько таких упражнений — подавления и перенаправления… я победил. Но это ещё не всё.

— Ты, о чём?

— За эту победу я получил очень мощное вознаграждение — прилив удовольствия. Удовольствие, которое даёт тебе свобода. Я словно сбросил бетонный блок со своих ног и полетел. Я начал ощущать, что смог победить себя во благо себе же… Хоть я и не верю в Бога и религию, но после того случая я как минимум понял, что имел в виду Иисус Христос. Я это понял даже лучше, чем любой верующий.

— Да уж… — с улыбкой прокомментировал Тиен. — Если в двух словах: “пока ты не объединишься с самим собой, то так и будешь сам себе врагом?”

— Лучше и не скажешь, Тиен.

— Но если мы с тобой умышленно пытаемся стать не такими как все, то социум будет постепенно нас отвергать! А в конечном итоге мы обязательно станем для них ненормальными; в плохом смысле этого слова.

— Быть нормальным — тоже иллюзия. Не забывай этого, Тиен.

Пятиэтажный дом, где проживал Игорь, явно нуждался в ремонте: Кладка была не ровной, крыша местами возвышалась, а где-то занижалась. Около 90 % окон в деревянных рамах, некоторые целиком заслонены фанерами или просто выбиты. Тем не менее, изнутри здание смотрелось весьма крепко. Лестницы были бетонными и прочными. Стены хоть и давно распугали свою синеватую краску, но они отказывались терять и свою вековую надёжность.

— Эта форма не предназначена для длительной ходьбы или бега, — заявила Илона, устало поднимаясь по лестнице. — Уж слишком ей плевать на балансировку теплоотдачи. А эту чёрную рубашку, будто специально запихнули под форму, чтобы она тёрлась, намокала и тёрлась ещё сильнее.

— А с моим повышенным потоотделением вообще придётся постоянно стирать эту рубашку, а то через три дня она превратится в доспехи. Эйн, сколько ещё этажей, а?

— Четвёртый этаж. Мы пришли.

— Это всё из-за тебя! — раздался слезливый крик дальше по коридору.

Тиен, Эйн и Илона быстро вынули свои тазеры и, взглянув на тыльную часть оружия, они заметили синий цвет. Лица навострились в боевой готовности, и осторожный шаг повёл их вперёд.

— Ты разрушил нашу семью! — последовал очередной возглас. Это дало группе Эйна понять, в какой квартире происходит весь сыр-бор.

— Мужик, я уже говорил… — растерянно кто-то отвечал. — Если бы я знал, что она замужем…

— Даже не пытайся мне врать! Ты спишь с моей женой уже больше недели и говоришь, что не знаешь о её муже? Ты либо свой хер не можешь держать в штанах, либо ты просто полный идиот! Нет, ты теперь мёртвый идиот!