Чтение онлайн

– Не накаркай. Кабинка нам еще пригодится, – замечает Падла, – Идем на разведку. Череп и Жирдяй – вдоль берега на… не знаю, что это, но пускай будет север, мы с Леонидом – вон там попробуем пройти. Шурик остается сторожить „лимузин“!

– Но… – пытается возразить Маньяк.

– И никаких „но“,– по-командирски сурово отрезает бородач.

Обхватив плечи руками, ковыляю вслед за Падлой.

Мы не успеваем отойти и на двадцать шагов – душераздирающий вопль Шурки заставляет нас вернуться.

– Стой, гад, стой! – отчаянно орет Маньяк. И пытается догнать незнакомца, с обезьяньей ловкостью карабкающегося на практически отвесный утес. Куда там! Взобраться следом Шурке явно не под силу. Да и нам тоже.

– Что случилось? – встревоженно уточняем.

На бедного Маньяка жалко смотреть.

– Цепочку от сливного бачка упёр! Гад! – объясняет он, едва не рыдая.

– Ну и подумаешь, – утешает его Падла, – Обычная вещь…

Шурка кривится раздраженно:

– Без цепочки – оно не работает! Понимаете?! Это необходимый элемент!

Мы запрокидываем головы и смотрим вверх, туда где на плоской макушке утеса, сидит, свесив ноги, наглый незнакомец.

– Придурок! Верни цепочку! – орет Маньяк, – Верни, я все прощу!

– Я – не придурок! Я – Ильмар-вор! – горделиво заявляет похититель.

– А, тогда ясно, – кивает подоспевший Жирдяй, – Тогда нам повезло, что он ещё и бачок не упёр!

– Может договоримся? – спрашивает Падла, рассматривая человека на утесе, – На кой хрен тебе сдалась эта ржавая железка?

Ильмар-вор ухмыляется:

– Можем и договориться. Цепочка – в обмен на Слово!

– Какое еще слово?

– Известно какое – самое главное!

– …! – орет запрокинув голову Маньяк.

– Это и есть – Слово? – с искренним удивлением смотрит вниз Ильмар.

– Это самое мягкое слово, какое я смог для тебя подобрать! – свирепо машет кулаком Шурик.

– Нет, пожалуй я передумал, – вздыхает вор и вешает цепочку на шею, вместо ожерелья, – Я оставлю её себе. С таким прикидом меня на „ура“ примут в лучших домах Парижа и Рима!

Из низких облаков выныривает планер. Оттуда бросают конец веревки и в следующий миг Ильмар-вор уносится в туманную даль. Вместе с нашей цепочкой. На прощанье – воздушный поцелуй:

– Спасибо за Слово! Обязательно испробую его в Версале!

– Ничего не скажешь, изящно сработано, – вздыхает Падла, провожая планер взглядом, – Выбора не остается. Идем пешком.

В удрученном настроении карабкаемся к проходу между скалами. Оказавшись наверху, оцениваем обстановку. По ту сторону прибрежной гряды начинается лес, которому во все стороны не видно конца и края. Разглядеть получше мешает туманная дымка, скрывающая от нас горизонт.

После недолгих колебаний спускаемся вниз, в лесную чащу. Хорошо хоть, здесь теплее и нет пронизывающего ветра. Плохо, что нет ни малейшего намека на дорогу или какие-нибудь ориентиры.

Мы молча топаем, продираясь через заросли молодого ельника. Наконец у Жирдяя не выдерживают нервы и он хрипло орет:

– Дима! Дибенко! Ау-у!

Падла хмыкает, но не пытается препятствовать.

– Дима! Друг! Покажись! – не унимается толстяк.

Кто-то сзади кладет руку на мое плечо… Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Тьфу-ты! Конечно, это не Дибенко. Череп указывает куда-то в сторону:

– Дорога!

Радостно проламываемся в этом направлении.

Дорога – это сильно сказано. Скорее – тропа. И всё же, это лучше, чем ничего!

Ободренные, мы ускоренным маршем движемся вперед, пока не упираемся в здоровенный камень, установленный там, где тропа разделяется на три ответвления. Падла смахивает зеленоватый мох с поверхности камня и вслух читает проступившую надпись:

– „Налево пойдешь – вечный покой найдешь, направо – совесть потеряешь, прямо пойдешь – тоже плохо кончишь.“

Бородач в задумчивости сдвигает ушанку на лоб и чешет бритый затылок:

– Какое, однако, богатство выбора.

– Типичный сказочный алгоритм, – констатирует Маньяк, – Чем дальше, тем страшнее…

– Знаете, – вздыхает Жирдяй, – Мне кажется, стоит повернуть направо…

Шурка язвительно острит – „кое-кто не боится утратить то, чего отродясь не имел“. Толстяк хмурится и советует отправить Маньяка на разведку левой тропинкой.

Падла пожимает плечами. В конце-концов достигаем компромисса – идём прямо. Метров через двести обнаруживаем рядом с тропинкой прикрепленный к сосновому стволу, чуть выгоревший на солнце плакат: „ВЕРНОЙ ДОРОГОЙ ИДЕТЕ, ТОВАРИЩИ!“.

Хрипло выругавшись, Жирдяй пытается сорвать фанерный стенд. При этом раздается странный треск, сыплются искры, а толстяка колотит дрожь. В конце концов он падает на землю – с оторванным плакатом намертво зажатым в скрюченных пальцах.

– Жирдяйчик, ты как? – озабоченно склоняется над ним Падла.

– Нормально… – выдавливает из себя толстяк и свирепо таращится на фанерный стенд. Дело в том, что под оторванным плакатом оказывается второй: „СОБЛЮДАЙТЕ ПРАВИЛА ЭЛЕКТРОБЕЗОПАСНОСТИ!“

Раздосадованный Жирдяй швыряет в надпись камнем, промахивается и, ни на кого ни оглядываясь, уходит по тропинке далеко вперед. Маньяк нагоняет его, пытаясь дружески ободрить. Однако во всех шуркиных увещеваниях содержится опасно большая доля иронии. В результате, толстяк кратко, но выразительно дает понять, какое безрадостное будущее ждет Шурку, если он немедленно не отвяжется.

Тут, в свою очередь, обижается Маньяк. Он заявляет, что не желает иметь ничего общего с этим „жирным обормотом“. Разворачивается и шагает назад, собираясь вернуться к развилке дорог.

Наше боевое содружество оказывается под угрозой раскола.

В конце концов, напомнив о цели похода и вовсю напирая на благородные душевные качества обоих хакеров, Падле удается их помирить. Маньяк берет назад „жирного обормота“, толстяк – „ламера ушастого“ и, мрачно насупившись, они пожимают друг другу руки.