Чтение онлайн

Дарья шла медленно — то ли не спешила, то ли грузное тело не очень слушалось. Это стесняло инспектора, привыкшего ходить скоро.

Леденцов утверждал, что она связана с Сосиком. Петельников решил глянуть на неё сам и проверить впечатление лейтенанта. Да ещё он надеялся на какую-нибудь внезапную идею, какие приходят от ходьбы на свежем воздухе, — вроде вчерашней идеи с циркулем или идеи с ванной у Архимеда и с яблоком у Ньютона… Но похоже, что его «висение на хвосте» бессмысленно — Дарья ходила лишь по магазинам. Ни встреч, ни звонков, ни адресов. И не появлялось идей. Впрочем, купил четыре пачки пельменей.

Барменша исчезла в винном магазине. Он переложил в другую руку газетный пакет и, повременив, вошёл за ней.

Дарья покупала водку. Инспектор удивился — пять бутылок. Зачем ей столько? Не для махинаций же в баре? Там необходимо провести контрольные закупки и ревизию.

Ещё более потяжелевшая барменша поплыла по улице. Инспектор усмехнулся — не помочь ли?

В сущности, твёрдой информации у них не было. Какое совершается преступление? Кто такой Сосик? А кто второй? Они ли избили парня на молу? Они ли угрожали студентке? За что преследовали Леденцова? Какую роль играет эта барменша? Как тут пристёгнуты подростки и пристёгнуты ли?..

Подростки заботили больше всего. Соприкоснувшись с ними вплотную, Петельников неожиданно нашёл в себе странный и щемящий интерес к этим ребятам. Как детство накатило. Там, в шумных дворах, роились ребята-погодки — вроде бы одинаковые, с общими интересами, с похожими характерами, с одними героическими мечтами… До переломного возраста, лет до шестнадцати. Потом вдруг оказывались все разными и пути их расходились. И почти всегда в тех дворах был один парнишка, который делал какой-то зигзаг — или попадал в непотребную компанию, или запивал, или садился…

Не перейти ли ему в инспекцию по делам несовершеннолетних?

Дарья свернула к универмагу.

Инспектор знал несколько путей к этому делу. Опросить — теперь уже целенаправленно — тех ребят, дома которых были обозначены в фиолетовых кружочках карты… Показать Сосика студентке для опознания… Наводнить диско-бар инспекторами и комсомольцами из оперативного отряда…

Но всё это Петельников отверг, как слишком долгое. Он считал, что нераскрываемых преступлений нет. Дело лишь во времени. Но поздно раскрытое преступление — это плохо раскрытое преступление, ибо он знал из своей практики, что половина преступников до их разоблачения успевала совершить ещё по преступлению.

Все пути инспектор отверг и не потому, что боялся спугнуть. Ну, докажут, что Сосик ударил Леденцова… Нужны не верхушки, а корни.

Барменша оказалась в обувном отделе. Ради неё молоденькая продавщица бросила всё и всех — женщины отошли в сторонку.

Преступление надо раскрывать по горячим следам, ещё дымящимся следам. Поэтому вчера они решили пойти на контакты с барменшей-«школьницей». Если бы она согласилась помочь, то успех был бы верный. Сейчас Леденцов разузнавал о ней побольше.

Дарья и продавщица захлёбывались в разговоре. Их смех долетал до инспектора. Видимо, подружки.

Против обувного отдела раскинулась секция разной мелочёвки, где Петельников увидел нужный ему товар — сетку. Он купил её, бесконечно длинную и тощую, как чулок, сшитый из рыболовной снасти. Пачки пельменей, освобождённые от перетёртой газеты и опущенные туда, встали торчком одна на одну и провисли до самого пола.

Барменша и продавщица всё болтали. Подруги…

И тогда та идея, за которой выхаживал инспектор, заслуженно опахнула его. Подруги…

Он повернулся к продавщице, у которой купил сетку.

— Скажите, как звать вон ту девушку из обуви?

— А зачем вам? — насторожилась она, косясь на сетку-кишку.

— Хочу угостить пельменями.

— Вот у неё и спросите.

— Хочу написать благодарность, — посерьёзнел он.

— Катя Муравщикова.

Инспектор пошёл к выходу, помахивая белым длинным брусом. На улице он сразу же отыскал телефонную будку и набрал номер:

— Леденцов, Катя Муравщикова, обувной отдел Центрального универмага, продавщица… Интересно, что за человек? Да, как можно скорее.

В зеленоватой вельветовой куртке с подкладными плечами, которая сидела на нём просторно, не соприкасаясь с телом; в жёлтой рубашке какого-то ехидного оттенка; в розовом широченном галстуке, распятом на груди от бока до бока; с парой фотокамер, загадочно висевших на плече; с кожаной сумкой, разлинеенной молниями, на втором плече, — Леденцов вошёл в приёмную директора универмага. Все — там было человек пять — повернули к нему головы. Девушка за пишущей машинкой, видимо секретарь, невыдержанно улыбнулась.

— Пресса, — сурово осадил её инспектор. — Директор у себя?

— Галина Александровна занята. Посидите, пожалуйста.

И она вновь улыбнулась в пишущую машинку. Леденцов сел, раздумывая, как бы отомстить за эту улыбку. Цитатой. Как там… «Настолько надменная пташка, что по сравнению с ней Мария-Антуанетта выглядела бы продавщицей газет».

Инспектор не был уверен, что капитан одобрил бы его превращение в корреспондента. Но сведения о Кате Муравщиковой требовались немедленно. Всё возможное уже было собрано — она не судима, замужем, с соседями не ссорится, квартплату вносит вовремя… Для сбора информации в универмаге времени не оставалось — капитан велел доложить к концу дня.

Из кабинета директора вышли какие-то люди.

— Пожалуйста, — сказала ему секретарша, опять улыбнувшись перекрашенными губами.

Проходя мимо её стола, Леденцов не удержался:

— Вы читаете зарубежный детектив? Разумеется, на английском.

— Нет, — откровенно засмеялась она, как от хорошей шутки.

— Там попадаются интересные фразы. Например… «Судя по её мурлетке, всё свободное время она проводила в косметическом кабинете, а помады на её губах хватило бы четверым, да ещё осталось бы для бедной девушки…»