Чтение онлайн

Сказки об Эххленде, которые я ему рассказывала, мой сын слушал так, что мне даже становилось немного не по себе: казалось, он вот-вот прервёт меня и скажет «Нет, мам, это было не так…».

А главное — от Шепотка исходило странное нечто (даже не знаю, как объяснить). Ну, как будто свет невидимый, что ли… Такой тёплый свет, от которого становится хорошо-хорошо. И ещё — этот свет как бы вымывал всю скопившуюся у меня в душе грязь. Да, да, не смейтесь, вымывал! Мне рядом с моим сыном даже дышать было легче: куда-то исчезали и злость, и вечная моя насторожённость, и кое-какие другие заморочки.

Мама и Петрович ничего особенного не замечали, но я-то видела, что они оба словно скинули с плеч десяток лет и помолодели — помолодели, честное слово! В движениях дяди Лёши появилась юношеская гибкость, а маманя после напряжённого трудового дня бегала по магазинам задрамши хвост, осуществляя свою идею фикс: купить любимому внуку игрушку некитайского производства.

В два с половиной года Шепоток полёз к компьютеру, причем интересовали его вовсе не игры. Когда я выходила в Интернет, он уютно устраивался у меня на коленях и задумчиво смотрел на дисплей.

— Там можно встретить знакомых, — объяснил он, когда я спросила, что он там хочет увидеть. Я сначала не поняла, а потом меня как окатило: я вспомнила, что эххи забираются в наш виртуал. Так вот каких «знакомых» искал на мониторе мой сын…

Воспитательницы в детском саду его обожали (даже, по-моему, немножко завидовали мне), а другие дети тянулись к нему, как котята к блюдечку с молоком. Шепоток мог одним своим присутствием на корню загасить любую ссору — типа миротворец трёхлетний. И лишь однажды он сам стал причиной недоразумения.

Когда я в тот раз его забирала, ко мне подошла воспитательница группы Регина — мы с ней уже были как бы подружками — и рассказала, как мой Саша довёл до слёз одну девочку.

— Он не нарочно, — пояснила она извиняющимся тоном, — просто я привыкла к тому, что где твой сын, там слёз не бывает.

А дело было вот в чём.

Эта девочка принесла в садик маленький компас, и детишки увлечённо следили за шевелением его светящейся стрелки. Но тут к ним подошёл мой сын, и… стрелка взбесилась: она начала описывать круги и беспорядочно дёргаться во все стороны. Маленькая хозяйка ударилась в рёв — игрушку сломали!

— А он что? — спросила я Регину, имея в виду Шепотка. — Успокоил её, нет?

— А он только посмотрел на компас, сказал «Примитивно» — по-взрослому так сказал, рассудительно, — и отошёл. Стрелка успокоилась, но Инночка ещё долго хныкала. Ерунда, конечно, просто вокруг твоего Сашеньки всегда было всё спокойно, а тут вдруг…

— Да конечно ерунда, Регин, — сказала я. — Пустяки, не бери в голову. Пока, меня дома ждут!

Взяв Шепотка за руку, я привычно окунулась в исходившее от него тепло, и вскоре забыла всю эту историю.

А зря: я ещё не знала, что тревожный звоночек уже прозвенел…

— Случай из ряда вон выходящий, — подтянутый человек с военной выправкой, явно не соответствующей его гражданской одежде, был заметно взволнован. — Кажется, на это раз мы столкнулись…

— Если кажется, надо крестится, — брюзгливо перебил его другой человек, сидевший за монументальным столом из числа тех монстров середины прошлого века, которых теперь можно найти разве что в антикварных магазинах. — Излагай суть, а выводы оставь при себе.

— Есть излагать суть! В рамках секретной программы «Дети-уникумы» производилась плановая проверка дошкольных учреждений…

— Короче, майор. Я тебя когда-нибудь расстреляю за твою привычку к словоблудию.

— Есть, товарищ генерал. В одном из детских садов на Большой Охте был обнаружен мальчик, Саша Ф. Возраст — три с половиной года. Общие сведения — здесь, в распечатке.

Сидевший за столом быстро пробежался по бумаге колючими глазками и хмыкнул, агрессивно шевельнув ёжиком седых волос:

— Читать-писать-считать в три года… Не вижу ничего особенного.

— Это ещё не главное. При опросе персонала одна из воспитательниц сообщила, что этот мальчик выделывал какие-то фокусы с компасом — сводил с ума магнитную стрелку.

— И?

— И тогда я проверил его детектором биополя. Результат, — майор протянул шефу ещё один лист бумаги.

— Ого!

— Так точно, товарищ генерал, «ого». Детектор зашкалило. Этот мальчик генерирует огромную энергию непонятного происхождения. Он «светит» так, что…

— Так, — обладатель седого ёжика остановил подчинённого коротким жестом. — Взять под наблюдение. Круглосуточно. Глаз с него не спускать. С мамаши — тоже. Кто отец?

— Неизвестно, товарищ генерал. Уточняем. Может, передать этого мальчишку нашим учёным? Правда, ему нет ещё и четырёх…

— Вот именно. Как тебе известно, детей-уникумов младше пяти лет нельзя подвергать плотному изучению — спецы считают, что это может повредить их психике и вызвать в ней необратимые изменения. А в этом случае расстреляют уже меня, чего мне совсем не хочется. Так что — следить, фиксировать — всё, до мелочей! — но без изъятия из привычной семейной обстановки. И — безопасность объекта и его матери. Головой ответишь. И яйцами.

— Так точно, товарищ генерал! — майор молодцевато щёлкнул каблуками.

Выходя из кабинета начальства, он бросил взгляд на старинный плакат «Т-с-с-с, враг подслушивает!», висевший на стене, и мысленно усмехнулся: чудит старик, всюду ему враги мерещатся. Тяжёлое наследие «холодной войны»…

— Ну, зачем звал? — деловито спросил человек в тёмных очках, садясь за столик на открытой веранде небольшого уютного кафе на пешеходной улице. Несмотря на близость центра города, людей здесь — особенно в это время дня — было немного.