Чтение онлайн

Они проехали ещё часа два, и политрук заявил:

— Давай съедем с дороги в лесок. По нужде хочу, да и подхарчиться не помешает.

Саша и сам хотел предложить привал — только не для еды, а чтобы сориентироваться и посмотреть, сколько бензина осталось в баке. Конечно, немецкие машины где-то, скорее всего — из бензовозов — заправлялись. Но как заправиться, не зная языка? И вдруг для этого надо какие-то документы предъявить? Вариант с заправкой отпадал.

Они свернули на узкую боковую дорожку и остановились на лесной опушке.

— Ты бы в лес заехал, сержант. А то стоим на виду у немцев, — забеспокоился политрук.

— Самое то! Когда хочешь что-нибудь спрятать, положи на видное место. Сам подумай, разве чужой будет стоять на виду, рядом с дорогой?

Политрук, кряхтя, выбрался из коляски, сбегал за деревья. А, вернувшись, заявил:

— Понравилось мне ехать. Так бы до самого фронта.

— А до Москвы не хочешь? Фронт пешком переходить, скорее всего — переползать на брюхе придётся.

— Ты предлагаешь мне, красному командиру, на пузе перед немцами ползти?

— Не нравится — иди парадным шагом, и про барабан не забудь.

Саша достал хлеб, колбасу и вино. Банки с консервами надо приберечь.

Они поели, запив скудную пищу вином. И ещё не успели убрать остатки еды, как политрук толкнул Сашу под руку:

— Гляди!

По дороге шли бензовозы.

— Вот бы сейчас по ним из пулемёта!

В принципе мысль была неплохая. Надо только выбрать удачный момент.

Саша открыл пробку бензобака, опустил туда сорванную ветку. Бензина в баке оставалось на треть. Километров на восемьдесят-сто должно хватить. До прифронтовой полосы они дотянут, а там мотоцикл всё равно придётся бросить.

Он надвинул на глаза очки, поправил каску.

— Садись, политрук, едем.

После еды, на сытый желудок, ехать было веселее.

Саша пристроился за бензовозами. Где-то же они должны остановиться для отдыха? К фронту пустые бензовозы ехать не будут, стало быть, цистерны полные.

— Слышь, политрук, погляди-ка в железных коробках под ногами, есть ли в лентах зажигательные пули?

Политрук кивнул, согнулся в три погибели и, положив на колени одну из коробок, открыл её.

— А зажигательные — они какие?

Чёрт его знает, как немцы обозначают свои патроны? В Красной Армии бронебойно-зажигательные пули имели чёрно-красные пояски на кончике.

— Ты посмотри, обычные пули не красят ничем. Если же краска есть, значит — или зажигательные, или трассирующие. Нам любые подойдут.

Политрук достал из коробки ленту.

— Ага, есть, через каждые три патрона вот эти идут.

Он показал Саше патроны, пули в которых имели зелёную окраску носика.

— Вот их и попробуем.

Они проехали ещё километров пятнадцать, пока бензовозы не стали сворачивать в поле и останавливаться. Так делается в любой армии мира: через пятьдесят-семьдесят километров колонна останавливается, водители осматривают технику, справляют нужду, курят.

Саша проехал по дороге немного дальше и таки свернул направо, к лесочку, а мотоцикл загнал между деревьями.

— Ленту сам заменить сможешь? — обратился он к политруку.

Тот качнул головой:

— Если только покажешь.

Саша присмотрелся к пулемёту. Похоже, что перезаряжается он, как РПК. Он нашёл защёлку, откинул крышку лентоприёмника, вытащил ленту с обычными патронами и зарядил трассирующими. Метров на триста, пока горит фосфорный состав в донце пули, они не хуже зажигательных могут сработать, поджечь легковоспламеняющиеся материалы вроде сена или досок, а уж бензин — и подавно. Только одно свойство у них есть, для Александра и политрука не очень приятное — по трассерам можно засечь место, где находится стрелок. А уж с ответным огнём немцы не задержатся. Стало быть, надо отстреляться по бензовозам и мгновенно уносить ноги.

— Политрук, ты готов?

— Готов!

— Значит, делаем так. Я сейчас подъеду немного поближе, и как скомандую — ты сразу открываешь огонь. Патроны не экономь. Цель большая, думаю — не промахнёшься. Потом сразу по газам — и в лес. Иначе накроют нас сразу, решето сделают. На всё про всё у нас не больше минуты. Согласен?

— Поехали!

Саша завёл мотоцикл, сел в седло, глубоко вздохнул. Ещё секунда — и уже ничего изменить будет нельзя.

Он отпустил ручку сцепления, выехал из-за деревьев и по полю направил мотоцикл к бензовозам. Они стояли рядышком, как слоны на водопое, облегчая задачу политруку.

Не доезжая метров двести, Саша притормозил.

— Давай!

Загрохотал пулемёт. Сначала политрук с непривычки взял низковато, и трассеры ударили по колёсам грузовиков, начавшим с оглушительными хлопками лопаться. Но затем Шумилин приподнял ствол. Трассеры хлестали по цистернам, из них забили струйки бензина.

— Чего же они не горят? — удивился Саша.

Но бензин уже горел, только язычки пламени были бледными и ярким солнечным днём не видны. Вскоре показался чёрный жирный дым — это занялись огнём колёса.

Водители бензовозов кинулись врассыпную от своих машин. Уж они-то лучше других представляли себе, какой ад сейчас тут начнётся.

Пулемёт смолк. Саша увидел, как политрук откинул крышку лентоприёмника и меняет ленту с патронами. Как быстро кончилась та, с трассерами! Но стоять нельзя. Немцы уже очухались от внезапного нападения, и в сторону мотоциклистов прозвучали первые, редкие пока выстрелы. Саша включил передачу и, резко дав газ, развернул мотоцикл — так, что политрук едва не вывалился из коляски.