Чтение онлайн

Следуя совету брата, Дмитрий Ильич пишет прошение с просьбой позволить ему закончить университетское образование. В ответ министерство просвещения шлет отписки. И тогда Мария Александровна написала самому царю. «Канцелярия Его Императорского Величества по принятию решений» направила бумагу в министерство просвещения: «Препровождая при сем… отношение… по ходатайству вдовы Действительного Статского Советника Марии Александровны Ульяновой о разрешении сыну ее, Дмитрию, держать в текущем году государственный экзамен при Московском университете, честь имею покорнейше просить Ваше Превосходительство сообщить начальству Московского Учебного округа, с возвращением приложений, надлежащие сведения, а равно и заключение Ваше по предмету ходатайства».

Через ректора бумага попадает декану медицинского факультета Московского университета И. Клейсту. Тот наложил резолюцию: «…ранее подачи прошения о допущении Ульянова к сдаче в Медицинской испытательной комиссии, надлежит ходатайствовать о допущении его в один из Российских университетов для получения зачета 9 и 10 семестров медицинского факультета».

От таких отписок радости было мало.

Перед отъездом Владимира Ильича в Псков братья обсудили многие детали по сбору корреспонденции и денег для будущей газеты. Дмитрий Ильич, как агент «Искры», получил партийную кличку Юноша.

А в недрах Департамента полиции уже рождался следующий документ: «…Ульянову держать окончательные экзамены при Московском университете препятствий не встречается, но что принятие названного лица в число студентов одного из университетов, ввиду его политической неблагонадежности, представлялось бы нежелательным».

Весна 1900 года прошла в напряженной учебе. На лето в Подольск приехала мать. В начале июня наведался Владимир Ильич. Перед этим в Петербурге, куда он изредка наезжал без разрешения властей, ему пришлось целых десять дней посидеть под арестом — выследили шпики. В Подольск он приехал тоже не без приключений. Исправник уезда, некий Перфильев, отобрал у него заграничный паспорт, полученный 5 мая для поездки в Германию. Владимир Ильич пригрозил исправнику:

— В таком случае я принужден жаловаться на ваше незаконное действие в Департамент полиции, — и вышел.

Исправник струсил.

— Послушайте, господин Ульянов, вернитесь назад. Вот ваш паспорт. Возьмите его.

Родные увидели в тот день Владимира Ильича необыкновенно возбужденным.

— Хотел отобрать у меня заграничный паспорт, старый дурак. Так я его так напугал Департаментом полиции… — рассказывал он и хохотал. Все, кто был дома, поддались его веселому настроению.

Дни, когда гостил брат, запомнились Дмитрию Ильичу навсегда. Было столько переговорено! О характере и особенностях работы агентов «Искры», о роли и месте классовых сил в надвигающейся революции, о сочетании экономических и политических требований, о борьбе с ревизионизмом в рядах социал-демократов, о конспиративных адресах, шифровании писем…

7 июня вместе с матерью и старшей сестрой Владимир Ильич уехал в Уфу к Надежде Константиновне Крупской. Перед отъездом он сообщил брату свои планы: после посещения Уфы и городов Поволжья выедет за границу, по всей вероятности из Подольска, и попросил приготовить ему в дальнюю дорогу необходимые вещи.

На обратном пути Владимир Ильич заехал в Подольск, благо Департамент полиции разрешил пробыть в этом городе три дня. А так как заграничный паспорт был при себе, а других документов не требовалось, из Подольска он выехал за границу.

Несколькими днями раньше из Уфы вернулись Мария Александровна и Анна Ильинична.

Не скоро дождались они писем из-за границы. Почти в каждом Владимир Ильич спрашивал, как обстоят дела с учебой у Мити. Однако ничего утешительного ему сообщить не могли. Разрешения на поступление в университет не было.

Владимир Ильич возмущается такими порядками и не скрывает этого в письмах. «Крайне досадно, — пишет он матери из Мюнхена 19 сентября 1900 года, — что Мите отказали в поступлении в университет. Терять год еще, — это черт знает что такое! Авось удастся все еще при помощи одной из тех заручек, о которой ты пишешь» [6] .

А Дмитрий Ильич уже весь сентябрь обивает в Петербурге пороги министерства просвещения. Выезд в Питер стал возможен после того, как он получил наконец-то годичный паспорт. По этому паспорту удалось временно прописаться на Васильевском острове.

Хождения… Хождения… Забрезжила надежда. Могут разрешить поехать в Юрьев. Туда уже попали многие студенты, исключенные из университетов по политическим мотивам. В Юрьеве было два высших учебных заведения — университет и ветеринарный институт. По разговорам чиновников, «неблагонадежным» разрешают продолжать учебу, только нужно как следует обосновать прошение.

И Дмитрий Ильич, уже искушенный в писании официальных бумаг, в новом прошении «обосновывает» свое желание служить народному здравию.

Утром 28 сентября 1900 года на Васильевский остров (10-я линия, д. 15, кв. 12) был доставлен пакет на имя Д. И. Ульянова.

«От Департамента Народного Просвещения объявляется студенту Московского университета Дмитрию Ульянову, что ему разрешено поступить в число студентов Юрьевского университета».

Дмитрий Ильич наконец-то облегченно вздохнул. Заручка удалась! Вечером того же дня поезд увозил его в Юрьев.

В первый же день после приезда Дмитрий Ильич изложил свои впечатления на бумаге: «Здесь вообще по-русски, видимо, мало говорят и даже мало понимают, так что в одном месте я уже городил что-то по-немецки и был понят… Но многие говорят не по-немецки, а по-фински или по-эстонски… Названия улиц пишут на всех трех языках, на вывесках тоже иностранщина. Русская речь слышна только среди студентов… Что касается внешности города, то он больше напоминает заграничный: постройки остроконечные с высокими крутыми крышами, то железными, то черепичными; характер домов, магазинов, церквей тоже больше не русский, улицы в некоторых местах такие узкие, что на них нельзя разъехаться двум экипажам. Зелени очень много, особенно в одной части города, расположенной на горе: завтра начну ходить именно там, и клиника и университет там близко…»

К этому следует добавить, что Домберг (гора, которую имел в виду Дмитрий Ильич) — это огромный старинный парк с развалинами древнего собора св. Дионисия. К началу XX века часть собора была отреставрирована, в ней помещалась университетская библиотека. Несколько поодаль — клиника.

На Мельничной улице Дмитрий Ильич снял за 15 рублей на семестр меблированную комнату. Дрова свои, можно топить когда угодно и сколько угодно. А на случай, если придется возвращаться поздно вечером, хозяйка-немка дала квартиранту ключ.