Дневник, Загвоздина Наталья Александровна

Дневник

на обложку

Загвоздина Наталья Александровна

Шрифт:

* * *

Из Рождества – в Обрезанье – потом Крещенского сочельника препона, Крещение! Купель, река, и полны бутыли, склянки… Пенит Иордань народа разночинного орда… И дней поток, и праздников – поток… А что не праздник – знает Ветхий Иов, свидетель Бога, верности залог, — не мы, кто принимает не за ложь кривой шажок, усмешку иль молчанье, уместное ко случаю… Не чаю, когда сии миную вехи, и о неверном загрущу – не так! – зело. 13 января 2005, Обрезание Господне

Как-нибудь…

Добавить осени к зиме – и обмануться, украсить дом букетом несезонным, прожить сполна и думать – что минуты, и взять в январь цветной из шёлка зонтик. Прожить, и перестать, и слыть, любить и вести беседу, оставаясь – туне, и в зеркальце, которое разбито, заглядывать, зажмуриваясь туго… Вернуть на место ряд! – Недаром буквы расставлены нам братьями по крови. Но – мы идём – как выйдет, выйдет… Будто так начерно ходить всю жизнь – по кромке… 14 января 2005, оттепель

О словесном?

Низанье букв – мозаика словес, письмо – строка – сизифова дорога… А также, помнишь? – бабочек ловец, ловец – души, коли душа дородна. С ловцами человеков тесен путь, в него вступили, помнится, двенадцать? Потом – ещё, и не был список пуст входящих не широкими дверями. Здесь инок, житие и патерик — перед Престолом полное собранье, где жертва (сей отвергнутый тариф) берёт рубеж на поле вечной брани… Тебе ль, несущий слово словно крест, бежать с пути пред лобною горою? Которая – что дальше, что окрест, единой возвышается Голгофой. 15 января 2005, Серафима Саровского

На ночь

Спаситель-сон, что сонная трава, лилов и длинношерст, лилов и мягок, и вечер, как полуночный трамвай, везёт во чрево… Так вползает в мякоть созревшего плода малютка-червь, заходит в донный ил речная мелочь… Спаситель мой! – куда теперь и мне бы, чтоб затемно укрыться стало чем? Туда теперь и мне – в цветок иль персик, в благоуханье, в ила вязкий гнёт… Голубушка! Ты кажешься не первой, сжигаемой бессонницы огнём невидимым… …Но были те и те, что пели стансы, тебе ж уплыть, устроиться, уснуть… Меняя вензеля дорожных станций, меняющих названье, но не суть… Я уклонилась. День прошёл по краю. Над крышей ночь, сон зрит из-за окна внимательно и, верно, ждёт, пока я готовлюсь пешешествовать – одна. 15, 16 января 2005

Без стихов

Лишь отвернулась – боязно взглянуть. А день хорош. Как корка на реснице у древа – иней… Надобно решиться… Решись… И – отходи ко сну. И спи… В ту ночь, когда вскипают воды источников, прозрачное крыло голубки, полетевшей через волны, не призрачно… И нет такой кривой, не ставшею округлой, полным кругом, расправленным, в последний жизни срок, в прямую… И всю ночь вскипает круто Вода, что проникает в ветхий сон Земли… Проснись в Богоявленье — река, колодец, капля, чаша слёз — Крещенская купель – прошли насквозь и плоть перевязали новой лентой. 19 января 2005, Крещение

Старый букет

Покажется – сказала обо всём испытанном – восторгом ли, ушибом… Редеют запылившимся овсом метёлки из потёртого кувшина. Букету – век, из прошлого, из зги парной передрассветного тумана, легонько холодящего виски тинктурой среднерусского дурмана… Да что за вздор, бессмыслица – латынь? — когда под утро, двигаясь к Обедне, послушна пономарскому обету, я пропеваю песни на лады… И тает хлад, туман течёт вовне, освобождая зеркало речное, плетёт паук на сетчатой волне неутомимый кружево ручное… Ступлю на мост, а там подать рукой и — столетья три – бугор, обитель, крест… …Букета приснопамятный секрет чрез жизнь, давно взрастившую – другое. 21 января 2005

Без заглавия

Ах, выплакать заглавие, строку — одну – как собирать букет из ветки единой – как затрагивать струну едва… Как ухватить звезду… Извечно. А дальше что? Мерещится сюжет, но ничего не сбудется повторно… Так шелестит, застряв иголкой, жест на листике пластинчато потертом… О музыка живая! – укрепи. Собранье душ, значков, ключа и тона — пролейся глубоко – алкать и пить, страдать и жить, и проливаться – тоже. 22 января 2005

Под капель

Всего-то – мочь любить. Как в радужные перья сквозь окоём слюды оконной молча вперюсь в фантазии зимы стекающей, звучащей… Не жаждущей – взаймы несбыточного счастья. 22 января 2005

Невольное…

Как год назад – на волю поворот. Но из окна насмотришься ль на волю?

Дождусь ли? – знает Бог. Что воля нам теперь? Сия полна казна, теснея от неправды. Стоим, не зная срок, как воины Непрядвы, — туман, рассвет, а там – побоище. Потерь не считано. А всё ж, в земле оставшись русской, где воин, инок, князь – пред Господом – в ряду, впадали рукавом в одно святое русло… На волю – поворот, чтоб слышали – «Гряду!» 22 января 2005

Январские упражнения

Которая? Которая страна? Которая повернута страница? Вот лист – одна свободна сторона, другая наполняется сторицей. Сторицей тем и букв – саднит мозоль на пальце указательном – не верьте! Для остроты прибавила мазок, как уксус прибавляется на вертел… Вот день и ночь – попробуй раздели, и вечер проложи, как папироски прозрачную бумагу, меж… Или возьмись определить, кто выше ростом, ты или тень, послушная вполне тебе, и всё же следующей солнцу готовая остаться… Как по ней узнать тебя, носитель невесомый? Вот жизнь – одною мерной чередой проходят дни, её багаж сдвигая всё глубже, глубже… Чтобы – через дно своей души ответствовать веками… 24 января 2005

* * *

Пиющий воду вжаждется опять, ему не хватит дождика и снега, ему не много солнца, звезд и неба, он жаждой, как узилищем, объят. Он жаждой свит, как свиток древних книг, однажды утесненный в круг корзины, что видела когда-то на картине — восточный монастырь. И руку к ним не протянуть… Не вынуть, не раскрыть и не прочесть премудрость манускрипта… Ворота – что размах железных крыл, столетья закрываются со скрипом… Однако – жажда там… Теперь январь, стучит в окно то дождь, то снег, то ветер, не разглашая тайного ответа, как напоить? И можно ли? Едва ль… Колодца помню круг, где дева-самарянка беседует в тиши и воду подаёт Подателю Воды, выслушивая прямо, как жажду утолить… Но будто потаён для будущих сердец простой ответ Пришельца. На воды едет люд… Там капает, здесь льёт… И вновь любой глоток становится прелыценьем, и душу холодит забывчивости лёд. 25 января 2005