Чтение онлайн

Мы оба так и обмерли. Статуя вперевалочку двигалась нам наперерез. Свет из окон дома упал на форменную тужурку и фуражку. Охранник! Чего я и боялся.

— Мы не хотели… — начал я.

— Калитка была открыта, — сказала Занеле, — вот мы и зашли посмотреть.

— Мы зашли посмотреть, — подхватил я.

Мы тараторили, перебивая друг друга, но охраннику наша нервозность не передавалась. Он неподвижно стоял, разглядывая нас. Затем изящно качнулся с пятки на носок. По его лицу скользнула полоска света. Всего на секунду. Но в эту секунду я его узнал.

Бригадный Генерал вовсе не был Бригадным Генералом. Вплоть до организованного им переворота он был простым капитаном сил обороны хоумленда. Никто о нем и не слыхивал. Лишь помощь таинственных, но влиятельных друзей помогла ему выйти в люди, в одночасье сделаться могущественным правителем. Он сам себя назначил премьер-министром. Сам себя осыпал почестями: произвел в Генералы, наградил целой пригоршней медалей.

Теперь он тоже был при медалях и в соответствующем его званию мундире. Мундире упраздненной армии. Каждое движение Бригадного Генерала сопровождалось тихим позвякиванием.

Он сказал:

— Калитку открыл я.

Его голос был мне знаком. Холодный, тихий, бесстрастный. Гораздо более характерный, чем его заурядное, низколобое лицо. Его голос запоминался сразу. Я слышал его по телевизору и по радио: что бы он ни произносил, интонация оставалась ровной. Слова могли быть неразборчивы, но этот нечеловечески отрешенный тон врезался в память.

Что он говорил в тот недолгий период, когда играл роль бога в своем маленьком искусственном мирке? При всем желании я не смог бы привести ни одной цитаты или повторить хотя бы одну самобытную фразу. Сплошные шаблонные разглагольствования о национальном самоопределении и светлом будущем, явно сочиненные далеко-далеко белыми повелителями Бригадного Генерала. Претория привела его к власти, когда предыдущий правитель, несмотря на всю свою бесчестность и коррумпированность, начал поступать слишком независимо. Генерал, напротив, отлично знал, как следует себя вести, чтобы усидеть в своем кресле.

Но время работало против него. Если бы политическая обстановка не изменилась, он смог бы провозгласить себя пожизненным президентом и народным кумиром на ближайшие сорок лет. Но вскоре после его победы далеко отсюда, в подлинной столице, правительство белых сложило свои полномочия, и к власти пришли другие силы. Года через два-три Бригадный Генерал оказался не у дел. Прошло еще три или четыре года — и вот он здесь, разряженный, как на парад, в полночный час горделиво прогуливается по пустой (если не считать пары статистов) сцене.

Я сказал Занеле:

— Знаете, кто это?

Она покачала головой.

— Бригадный Генерал.

— Это… Бригадный Генерал?

— Правда-правда.

Мы оба уставились на него. Разговор, только что произошедший между нами, несколько лет назад был бы невозможен даже теоретически. В его же присутствии мы, не стесняясь, говорили о нем. А потом стали с любопытством его разглядывать, точно неодушевленную вещь. Но он сохранял невозмутимость. Стоял, перекатываясь с пятки на каблук. Флегматичное крохотное личико ровно ничего не выражало. Белки его глаз поблескивали в темноте.

Зато с Занеле произошла перемена. Еще в гостинице, начав свой рассказ о Бригадном Генерале, я подметил: к его личности она испытывает интерес, странно похожий на вожделение. Теперь она вообще стала неузнаваема. Засияла, расцвела, точно я представил ее знаменитости мирового масштаба. Смотрела на него совершенно иными глазами. Даже подалась всем телом ему навстречу.

— Мы хотели посмотреть ваш дом, — сказала она.

— Вы хотите посмотреть мой дом?

— Да.

— Пойдемте.

Звеня медалями, он зашагал в ту сторону, откуда мы только что пришли. Занеле быстро, почти виновато оглянулась на меня и последовала за ним. Я замешкался и нагнал их, лишь когда они остановились около тех двоих, что работали в саду.

Взглянув на эту диковинную пару, послушав их голоса, нельзя было не изумиться. Оба утопали в бурой военной форме — мешковатой, с чужого плеча. Один белый, немного старше меня, с поредевшими рыжеватыми волосами и опухшим, красным лицом, памятным мне по фотографиям в газетах. Один из тех советников, которых правительство белых прикрепило к кабинету хоумленда еще при первом, позднее смещенном премьере. Большой же путь прошел этот человек — от военного переворота и работы при новом правителе до полного краха, — прежде чем оказаться здесь и толкать газонокосилку в полуночной темноте. Другой был молодой, черный, еще не потрепанный жизнью. Его я не знал. Оба озадаченно уставились на нас. Бригадный Генерал негромко обратился к ним:

— Займитесь следующей частью сада. Я схожу к дому. Скоро вернусь.

И он зашагал вперед, увлекая нас за собой. Главная аллея, широкие ступени, мощенная сланцем терраса. За стеклянными дверями — темная, без мебели, комната.

Дом был огромный, выстроенный с претензией на шик, но, в сущности, ничем не примечательный. В большом городе он считался бы типичным образцом безвкусной роскоши. Здесь же он казался особенным лишь потому, что высился на вершине холма, окруженный зеленым кольцом сада, как замок рвом. Но теперь, когда мы подошли к дому совсем близко, я мысленно воскликнул: «Да на что тут смотреть?!»

— Они все вывезли? — спросила Занеле.

Бригадный Генерал грустно кивнул.

— Все. Приехали на трех грузовиках.

— И куда отправили?

Он пожал плечами:

— В Преторию. Сказали, чтобы лучше сберечь. Ну и где оно все? — Он многозначительно кивнул. — Пропало. Пропало.

Теперь, на свету, я его хорошо рассмотрел. Чисто выбритый, пахнущий одеколоном… Но по сравнению с прежними временами его лицо казалось каким-то расплывшимся, отупевшим. Мышцы обвисли. Глаза прятались под набрякшими веками.

Но Занеле этого не замечала. Она не прикасалась к нему, но мысленно уже взяла его под руку. Как же я ошибался, думая, что Бригадный Генерал растерял все свое могущество. Он оставался опасным человеком — не менее опасным, чем любой, кто готов запереть тебя в камере и сделать с тобой все, что ему заблагорассудится. От него пахло властью, и запах этот, с металлическим привкусом, был как приворотное зелье.

Подойдя к нему близко-близко, Занеле спросила:

— А можно нам, если только вы позволите, зайти внутрь?