Чтение онлайн

Кара не сомневался, ему не привыкать менять покровителей, и он ответил коротко:

– Да.

– А ты?
– я покосился на Семенова.

Он пожал плечами:

– Сам не знаю. В душе от несправедливых решений императора все закипает. А разум говорит, что за мои поступки может пострадать клан.

– Решайся, прямо здесь и прямо сейчас, - поторопил я его.

– Но как же моя семья?

– Твой клан один из самых сильных в Черномории, производители вооружений и боеприпасов, а значит, ссориться с ним не станут. Твоих родственников, конечно, припугнут. Не без этого. Однако и мы надавим на императора.

– Как? И вообще что ты предлагаешь?

Несколько часов назад я был верным слугой императора. Сам себе на уме, но о мятеже не думал. Признаю это. А сейчас в голове сложился план отделиться от империи. Парадокс? Пожалуй, что нет и в этом нет ничего странного, ибо, как верно подмечено - бытие определяет сознание. Пока ко мне со всей душой, я был верен. И не я первым нарушил прежние договоренности, так что моя совесть чиста.

– Предлагаю захватить Сбыховского и молодого Симакова, разоружить морских пехотинцев и вернуть Гибралтар под твой контроль. А затем поторговаться с Метрополией. Если император захочет вернуть члена своей семьи, а главное - драгоценные корабли, он даст гарантии не подвергать репрессиям наших родственников и друзей, а заодно предоставит возможность отправиться в колонии тем, кто пожелает покинуть Черноморию.

Семенов фыркнул:

– Бред.

Я поймал его взгляд и потребовал:

– Поясни, где здесь бред.

Он не выдержал моего взгляда и опустил голову:

– У Сбыховского здесь усиленный батальон, отборные гвардейцы из Метрополии, а так же две роты морпехов, которые находились под моим командованием, и моряки. Это семьсот бойцов, которые контролируют ключевые точки базы. А преданные нам люди в это самое время находятся в казармах или на кораблях. За ними наблюдают и при малейшем подозрении на мятеж люди Сбыховского откроют огонь на поражение.

– Верно, - согласился я.
– Но я не предлагаю захватывать базу прямо сейчас, среди бела дня.

– А когда?

– Дождемся ночи.

– Все равно не выйдет.

– А я уверен, что все получится. Мои разведчики снимут часовых в порту и возле арсенала. Захватываем штаб и арсенал, суда и казармы. У меня на борту кораблей, помимо моряков, шесть взводов.

– И у меня сотня профессионалов, - вклинился Буров.

Семенов посмотрел на Кару:

– Значит, ты поддерживаешь этот план?

– Да, - однорукий наемник кивнул.

– Тогда я тоже с вами, - Семенов опустил голову, положил на лоб левую ладонь и выдохнул: - Сука, до чего я докатился. Какой позор. Становлюсь предателем Родины.

– Это не позор, - Буров сплюнул в сторону, - а целесообразность. Если менжуешься, так и скажи, мы тебя поймем и осуждать не станем. Только попросим, чтобы не сдавал нас сразу. А насчет Родины, дружище, поведаю прописную истину. Потерявший чувство реальности правитель и родная земля, которая тебя вскормила и взрастила, понятия совершенно разные.

– Ну да, наверное, правильно говоришь, Кара, - Семенов поднял голову, посмотрел на меня и потребовал: - Необходимо избежать лишних жертв. Ты обещаешь, что не станешь понапрасну проливать кровь?

– Само собой, тезка, - отозвался я.

– Нет, ты пообещай.

– Обещаю.

– Я тебе верю и пойду до конца. Смогу поднять три с половиной сотни бойцов. Это те, на кого могу положиться, вольные колонисты и колониальная пехота. В конце концов, это я их нанимал, а не империя.

Основное было сказано и в течение следующих десяти минут мы обговаривали детали. А потом появился дежурный радист, который сообщил, что Краснодар вышел на связь и с нами готов пообщаться генерал Еременко.

Честно говоря, мы не ожидали от этого разговора ничего хорошего. Потребовали связь с куратором, теперь уже бывшим, только чтобы потянуть время и перевести дух. Хотя где-то в глубине души я надеялся, что Еременко, этот стальной человечище, с которым мы прошли через войну, опровергнет столичный указ и все уладит. Как говорится - надежда умирает последней. И разговор с генералом ее окончательно добил, поскольку он не сказал ничего хорошего. Да - указ подлинный. Да - таково решение императора. Да - отныне Сбыховский генерал-губернатор и всю британскую добычу мы обязаны отдать в пользу государства. Да - воины передаются под его командование. Да, еще раз да, и снова да...

Помочь нам Еременко ничем не мог. Несмотря на тот факт, что через супругу он в родстве с императорской фамилией, Иваныч сам оказался в немилости. Что ждет его дальше он не знал и, как бы между прочим обронил, что подумывает убраться куда подальше от столицы, например, к нам в колонии. Что давала информация о его возможном переезде? Пожалуй, ничего полезного или ободряющего. Может, Еременко и хотел бы сказать больше. Однако, наверняка, в столичном узле связи он не один. Потому-то генерал мог говорить лишь общими фразами или односложно отвечать на вопросы.

Сеанс связи подошел к концу, и мы снова вернулись в штаб, где расположился самодовольный Сбыховский, а рядом с ним тихий инфантильный отпрыск Гены Симакова. Генерал-губернатор, а мы уже признали его власть, потребовал полного отчета о трофеях, войсках, запасах и состоянии кораблей, а затем начал отдавать приказы. Мудак. Ведь он совсем ничего не понимал в том, как и чем живут колонии, а уже стал распоряжаться. И я с трудом сдержался, чтобы не сорваться. Даже мелькнула мысль, что если захватить его и молодого Симакова в заложники, можно будет отдать приказ морпехам и без пролития крови вернуть контроль над базой. Но я понимал, что командиры морпехов, комбаты и ротные, которых мы до сих пор не видели, на шантаж не поведутся. Я бы точно не поддался, а у них подготовка такая же, гвардейская. Поэтому, как и мои подельники, я соглашался с генерал-губернатором по любому вопросу и не спорил - как тот Герасим, на все согласен. А Сбыховский посчитал, что сломал нас и, конечно же, приписывал эту заслугу себе - вот он какой, твердый, сильный, принципиальный и волевой, а мы всего лишь банда анархистов. Ну-ну, пусть так и думает.

Генерал-губернатор отдавал распоряжения до позднего вечера. После чего он нас отпустил, и когда мы собрались покинуть кабинет, Сбыховский меня окликнул:

– Мечников?

– Да?
– я обернулся.

– Задержитесь.

Буров и Семенов, а за ними Миронов и молодой Симаков, который по-прежнему не проявлял никаких эмоций, вышли и мы остались один на один.

– А я ведь помню тебя, Мечников, - покряхтывая, Сбыховский выбрался из-за стола.
– В Краснодаре о тебе столько разговоров было, мол, герой, крутой воин и пример для подражания. Многие на тебя равнялись и считали непотопляемым, а оно вишь, как вышло, раньше ты на меня мог свысока смотреть, а теперь все наоборот.