Чтение онлайн

Первый сеанс окончился, и я купила еще один билет. Мускулистый парень, вручную вращавший шестерни в центре карусели, вел себя так, будто я устремилась прямиком к коту напротив него потому, что захотела пофлиртовать. Поскольку народу было мало, он растянул сеанс дольше обычного. Дети и мамаши были в восторге, но отец и бабушка обменялись неодобрительными хмурыми взглядами. У меня не было желания вдаваться в дискуссии по поводу закона об опеке, и я в который раз сверилась с часами, гадая, куда запропастился Ден.

— Похоже, он не придет, — ухмыльнулся оператор карусели, когда второй сеанс наконец завершился.

Загадочно усмехнувшись, я, подобно актрисе Лорен Баскалл, скрылась в тумане, прошла по мостику через пруд, обогнула его и вернулась к бассейну — везде ни души, если не считать уток, некоторое время плывших за мной вдоль берега на тот случай, если у меня найдется кусок хлеба. Если Ден Макклой и находился где-то в парке, я его не нашла.

На служебной стоянке появился серый «форд»-пикап, но прежде чем у меня успели пробудиться надежды, я увидела, что на машине серебристо-серые номерные знаки, которые выдают автомобилям государственных учреждений.

Небо снова стало грязно-серым, морось переросла в промозглый дождь. Я решила, что с меня хватит. Плохо было уже одно то, что я не связалась с Дуайтом сразу же после звонка Дена; какой смысл мокнуть насквозь, играя в его глупые игры?

Я обходила полномасштабную копию служебного вагона сороковых годов, направляясь к машине, как вдруг услышала громкий шепот:

— Эй, Дебора!

— Ден?

— Тсс!

Подняв взгляд, я увидела Дена, лихорадочно жестикулировавшего в окне вагона. Черт побери, кажется, это все-таки будут «Незнакомцы в поезде».

Внутри старинный красный вагон выкрашен серой эмалью. Большие металлические ящики, прикрученные к полу и стенам, служили широкими сиденьями. Мне очень захотелось узнать, не остались ли в полках комплекты постельного белья и, самое главное, теплые шерстяные одеяла.

Похоже, Дену, одетому в грубые рабочие брюки, шерстяную рубаху и клетчатую куртку, было тепло. Поскольку обыкновенно он ходил в черной коже, я решила, что в этой одежде он чувствует себя полностью изменившим внешность. Ден даже нацепил на голову бейсболку, скрывая седеющий ежик, и без своей обычной серьги сейчас походил на пожилого фермера, приехавшего в город продавать арбузы.

Несмотря на взбудораженное состояние, Ден сразу же обратил внимание на мой промокший и продрогший вид.

— У меня в машине есть еще одна теплая куртка, — предложил он. — Хочешь, я принесу?

— Если это не слишком далеко.

Ден указал на стоящий у всех на виду серый пикап.

— Ты украл государственные номера? — поразилась я.

— Одолжил. И мне надо будет их вернуть к пяти часам.

Сейчас была уже половина четвертого.

Прошлепав по лужам к пикапу, Ден приподнял тент, закрывающий кузов, и, достав большую черную сумку, вернулся в вагон. В сумке оказалось несколько рубашек, две пары твидовых брюк и теплая куртка с эмблемой бейсбольной команды Дарема.

Накинув куртку на плечи, я ощутила верх блаженства. Усевшись на металлическую полку, я сказала:

— Ну а теперь рассказывай.

— Как насчет стаканчика кофе, малыш? — предложил Ден. — Думаю, буфет должен работать.

— Ден, не тяни. Ты обещал, что если я приеду, ничего не сказав Дуайту…

Он плюхнулся на полку напротив. Свежие морщины вокруг рта состарили его на десять лет.

— Да-да, знаю.

Но ему никак не удавалось начать. Мне уже не раз приходилось видеть, как то же самое происходит со свидетелями в суде.

— Итак, ты оставил сообщение на нашем автоответчике, — мягко подтолкнула его я. — Предложил встретиться у театра, так?

— Да, но перед этим…

Вскочив, Ден принялся расхаживать взад и вперед из одного конца вагона в другой. Наконец он остановился у открытой двери, глядя на серебристый занавес струй воды. Дождь так громко барабанил по железной крыше, что я с трудом могла разобрать его слова.

Мне захотелось постучать пальцем ему по голове.

— Почему там оказался Майкл? — спросила я. — Это ты его убил?

— Господи, нет! Как ты могла подумать такое?

Он обернулся, и на мгновение мне показалось, что ему на лицо упали капли дождя. Но я тотчас же поняла, что на самом деле Ден неудержимо плачет.

— Я его любил. Он был для меня смыслом жизни! — Слезы стекали по его щекам и срывались на куртку, оставляя темные пятна. — Теперь его нет в живых — боже всемилостивейший, как я смогу жить без него?

Не могу спокойно смотреть на чужие слезы. Худое тело Дена содрогалось в рыданиях; я обняла его как ребенка и не выпускала из объятий, слушая бессвязные излияния горя, до тех пор, пока худшее не осталось позади.

Но даже после того, как Ден взял себя в руки и, достав платок, вытер лицо и высморкался, прошло еще несколько минут, прежде чем он смог заговорить о чем-то еще помимо своей огромной потери.

— Ко времени нашего знакомства у меня уже были другие мужчины — черт побери, это же происходило в бунтующие шестидесятые. Были они и у Майкла. Но после того, как мы с ним встретились, все остальные перестали для меня существовать. После первой нашей ночи я больше не взглянул на другого мужчину. Прошел год, Майкл переехал сюда, и я решил, что потерял его навсегда… Но затем он вдруг зовет меня к себе и… Восемнадцать лет, малыш. В наши дни в это уже нельзя поверить, так?

— Наоборот, я считаю, вам очень повезло.

— Да, и мы отлично дополняли друг друга. — Ден снова опустился на скамью напротив. — Майкл вселял в меня чувство уверенности в себе, а я давал ему тепло — впервые в жизни со мной он почувствовал себя свободно.

— Моя мать говорила, что Дэнси живут за стеклянными стенами, — заметила я.

Подумав над моими словами, Ден кивнул.

— Но только Майкл все время хотел вырваться. Он был добрым человеком. Порой чересчур добрым. И слишком религиозным. Иногда подобная религиозность… — Умолкнув, он снова принялся теребить носовой платок. — Сам я далек от религии. Но я всегда считал, что она должна утешать и поддерживать. А не тащить на крест.