Дочь моего врага
Шрифт:
А с ней творилось что-то невероятное. Увидев на животе спасителя рельефные кубики, Лиля почувствовала, как покраснела. Жар от щек захватил уши, затылок и шею, а потом и вовсе спустился вниз. Она задыхалась. Ей вдруг показалось, что в комнате очень душно. На лбу появились бисеринки пота.
– Да-да, конечно, – хрипло произнесла она, не глядя на Петра, и закашлялась. – Простите меня за причиненные вам неудобства. Папа вам возместит ущерб.
Лиля показала на грязную рубашку и мокасины. Она мечтала сейчас очутиться подальше от этих пронизывающих глаз, насмешливой улыбки и бархатного голоса, от которого бежали по спине мурашки. Ничего подобного она не испытывала, когда смотрела на Димку Рокотова, и эти первобытные эмоции, появившиеся из ниоткуда, пугали до дрожи в коленках.
«Вот ерунда какая!» – рассердилась на себя Лиля.
Она, девочка из элитной семьи, никогда даже не заглядывалась на таких парней, понимая, что отец задушит отношения с человеком из низов в зародыше. Она никогда и не стремилась идти против воли отца. Ее все вполне устраивало. А тут этот! И откуда он взялся?
Лиля направилась к двери.
– И это все? – услышала она вдруг язвительный голос.
Его интонация и тембр показались ей почему-то знакомыми. Лиля невольно подняла глаза и столкнулась с насмешливым взглядом. В расширившихся зрачках она увидела свое отражение и смутилась. Действительно, та растрепанная лахудра, которая смотрела на нее, не могла быть дочерью строительного магната.
– Вы что-то еще хотите? – насупилась она.
– Я не услышал в вашем голосе благодарности, – ответил он серьезно и упрямо сжал рот.
Выражение его лица сразу стало жестким, и Лиля почувствовала холод. Ей стало страшно: такой, не задумываясь, придушит.
– Простите, я устала, и у меня болят ладони. Спасибо еще раз, а папа предложит вам материальную благодарность.
– А вы уверены, что я ее возьму? – спросил спаситель так тихо, что Лиле показалась, будто она ослышалась.
– Молодой человек… – В голосе отца звучал металл.
– Петр.
– Да, Петр. Оставьте мою дочь в покое! Марта, отведи Лилю в ее комнату.
Девушка поднялась к себе и легла на кровать. Из головы не выходил образ Петра. Черт! Не хватало еще соблазниться таким стариком! Лиля постаралась переключиться на другое.
Конечно, утро получилось ужасным, будто удача от нее отвернулась. Но некоторую пользу можно извлечь даже из неприятностей. Надо узнать, не проболтались ли охранники о том, что делали ночью.
Она изловчилась и нажала большим пальцем ноги кнопку для вызова прислуги.
Прибежала Оксана, веселая и смешливая украинка, которая работала у них уже три года. Как-то незаметно девушки подружились. Лиля делилась с ней своими сокровенными желаниями, а Оксана – своими.
– И шо с нашей дитяткой приключилася сегодни? – всплеснула руками горничная.
Она часто мешала родную речь с русскими словами, но делала это так непосредственно и мило, что все привыкли.
– А ты не слышала? Меня Березка чуть не убила.
– Та не! Така смирна коняка! Не може вона понести просто так.
– Ты думаешь? Но она понесла. Шла тихо, шла, и тут вдруг ка-а-ак взвилась на дыбы! Хорошо, что я от страха крепко держалась. А то сейчас бы уже в морге лежала.
– Да ты че! Ох, бедолага! Лиль, а хто тебя спас? – Девушка села рядом на кровать. – Я слышала, тот гарный хлопчик?
– Какой хлопчик? Ты о чем? Там дядька уже, лет тридцать, не меньше.
– Ой-ой! Много ты в парнях понимаешь? Все по красавчику Рокотову сохнешь? Тю на него! – Оксана демонстративно сплюнула. – Нет, этот настоящий мужик! – Теперь она закатила глаза от восторга. – Все при нем: рост, сила, смелость. И на мордашку смазливый.
– И все равно он старик!
– Зато справный!
– Ну, рассказывай, что еще в доме слышно?
– А все спокойно.
– А Мишка ничего не говорил?
Лиля знала, что Оксана украдкой переглядывается с охранником Мишей, вот и надеялась получить информацию из первых рук. Горничная потеребила белоснежный передник, повязанный поверх серой униформы, но не ответила. Она прислушалась, сорвалась с места и побежала к окну.
– Кажется, твой спаситель уходит.
– Где? Покажи?
Из окна Лилиной спальни центральный вход в дом был не виден, только доносились звуки голосов.
– Побежали в спальню родителей, – предложила она Оксане.
– А Марта Эриковна ругаться не будет?
– Ты же со мной.
Девушки выглянули за дверь, на цыпочках пробежали по коридору и ворвались в спальню хозяев. Смеясь, они бросились к окну.
Лиля осторожно отодвинула штору и посмотрела вниз: у фонтана стоял Петр и прощался с адвокатом. Матери рядом не было, а отец уже сел в машину. На плечи спасителя кто-то набросил его же пиджак, и она вдруг почувствовала разочарование.
– Ух, красавчик! Глаз не отвести! – шептала рядом Оксана.
Девушка проследила взглядом, как Петр подошел к джипу, открыл дверь и… Лиля вдруг узнала этот автомобиль. Именно он стоял на дороге и сверкал своими блестящими колесами.
– Открой окно! Быстро! – выпалила она и показала на перебинтованные руки.
Оксана, ничего не понимая, выполнила указание.
– Подождите! – крикнула Лиля и, заметив, что ее услышали, добавила: – Я сейчас спущусь!
Она бросилась к выходу из спальни и побежала вниз.
Глава 7
Хозяина Игорь оценил мгновенно: сказалась тюремная привычка сканировать каждого нового человека и просчитывать риски, с ним связанные. Владимирский выглядел импозантно: аккуратная стрижка, модная бородка, очки в золотой оправе, дорогой наряд, обувь – все указывало на богатство, силу и уверенность в себе.
«Вот и свиделись, господин враг, – усмехнулся он про себя, – посмотрим, что ты можешь предложить, во сколько оцениваешь жизнь своей дочери».
Владимирский повел себя так, как и предполагал Чума: властно, решительно и нервно. Сразу было видно, что он не любил форс-мажорные ситуации, но умел с ними справляться. А еще Игорь заметил его трепетное отношение к девушке. На фоне холодной и сдержанной матери его эмоции казались искренними и настоящими.