Дочь Озара
Шрифт:
— Ты кто? — поинтересовалась, первым делом, колдунья. Наблюдательная женщина сразу обратила внимание на то, что сородичи глота давно перестали замечать. Если судить по внешности, то Дул не столько БЫЛ дикарем, сколько ПОХОДИЛ не него. Цвет кожи — светлее, лоб — шире, волосы не кудрявились, а только слегка вились… Вроде бы и дикарь, но какой-то ненатуральный. К счастью для Дула, опыт общения с колдуньями он имел не малый, а уж по такому случаю постарался подключить ресурсы обаяния на полную мощь. Тем более что колдунья показалась ему смутно знакомой. Кого-то она напоминала. Но вот кого?
Для начала Дул изложил подробную биографию, включая все, что знал о своих сородичах. Тут выяснилось, что колдунья кое-что слышала об их общине. Более того, предположительно, вожак Урик приходился немолодой уже женщине двоюродным братом. По крайней мере, раннее детство они провели вместе.
— Я сразу заметил, что ты похожа на Урика. Такая же красивая и толстая, — Дул не скупился на комплименты, не опасаясь перегнуть палку. — Я еще не видел женщин с таким большим и мягким животом.
Колдунья восприняла тонкую похвалу благосклонно. В маленьких глазках загорелся оценивающий огонек: в общине ощущался дефицит представителей мужского пола. Женщина подбоченилась, круто задрав бедро, и у Дула мелькнула неожиданная мысль — не эта ли дикарка явилась ему сегодня утром во сне в образе толстозадой красотки? Лирическое озарение моментально расслабило его волю, он почувствовал себя своим среди своих. Что, впрочем, в положении Дула было и объяснимо, и простительно. Колдунья, между тем, продолжила расспросы:
— Как живет Урик?
— Его окуна ушла в айки, — после трагической, 'мхатовской' паузы ответил Дул, одновременно демонстрируя углубленное знание глотских обрядов.
— У?! — воскликнула колдунья. — Умер?
— Не-а, убили, — пояснил дикарь, а затем поведал все, как на духу. Разве что, чуток приукрасив и опустив малозначимые, по его разумению, детали. По словам Дула, на мирную общину Урика налетели кровожадные варии и всех истребили. Кроме самого Дула. Ему сохранили жизнь, потому что он знал язык вариев. Ведь варии задумали напасть на глотов, живших в горной долине, и им нужен был переводчик, чтобы допрашивать пленных. Поэтому 'бледнолицые' отправили в разведку своего лучшего воина (Сиука) в сопровождении Дула.
История показалась колдунье вполне правдоподобной.
— Да-а, — протянула задумчиво. — 'Бледнолицые' засылают разведчиков. Недавно соседи одну 'бледнолицую' поймали.
Дул навострил уши и даже собрался задать наводящий вопрос, но колдунья его опередила.
— А почему ты не сбежал от вария, когда он спал? — подозрительно спросила проницательная женщина.
К такому каверзному вопросу Дул оказался не готов. Ну, на самом деле, не мог же он все наперед предвидеть? Пришлось сочинять на ходу, сообразуясь с обстоятельствами:
— Э, так он это, колдун. Даже во сне все видит и слышит. А ночью видит еще лучше, чем днем. И бегает быстрее оленя, такой сильный и ловкий.
— У-у-у?! Быстрый и сильный, говоришь? И зоркий?
— Как леопард, — с готовностью подтвердил Дул.
— Очень хорошо, — с воодушевлением отозвалась колдунья. — Сильный и молодой.
— Угу. Совсем молодой, — Дул не понимал, куда клонит колдунья, но тоже воодушевился. Главное, угодить этой важной и симпатичной женщине, а там разберемся.
— Очень хорошо, — повторила колдунья. — Этого вария послал мне Дух Ночи.
— Ты общаешься с Духом Ночи? — с ноткой восхищения отреагировал Дул. — Но на это способны только великие колдуньи.
Дикарка скромно пояснила, что она и есть колдунья. У них в общине несчастье — заболел вожак. С каждым днем ему становится все хуже и хуже. Никакие лечебные травы и заговоры не помогают. И вот, сегодня ночью ей приснилось, что на берегу реки, у костра сидят двое чужих мужчин. Она сразу поняла, что это знак от Духа Ночи — разбудила сородичей и велела им идти и найти незнакомцев.
— То есть, нас? — уточнил Дул. В достоверности истории он не усомнился ни на йоту. Та же покойная Еха неоднократно видела и наяву и во сне у себя в голове то, что происходило далеко от стойбища. Особенно поражала Дула способность Ехи угадывать, где он прятал пойманных лягушек.
— Вас, вас, — добродушно подтвердила колдунья.
— И зачем Дух Ночи велел найти нас?
— Как зачем? — удивилась женщина. — Чтобы принести в жертву.
— У?! — Дул поперхнулся слюной и на какое-то время лишился дара речи.
— Угу.
Почти милый светский разговор совершенно неожиданно для Дула завершался трагическим финалом.
— Э-э, — он тянул время, пытаясь найти выход. — Э, в жертву, говоришь?
— Угу.
Далее колдунья простодушно растолковала. Вожак болен: ежу понятно, без жертвы не обойтись. Удалось на днях поймать сурка — вожак съел и печень, и сердце, но не помогло. Но это же сурок. А тут молодой варий: сильный, быстрый, все видит и слышит, даже ночью во сне. Вожак съест его печень, сердце, глаза и уши, и сразу выздоровеет. Да еще и Дул в придачу сгодится. Ну и Духу Ночи, конечно, по кусочку от обоих достанется.
— Как думаешь, выздоровеет вожак?
Дул отчаянно трусил. Обыденный, почти лишенный эмоций тон колдуньи, выразительнее крика и угрожающих жестов подтверждал ее намерения. Съедят ведь, как пить дать — съедят. А ведь он этим проглотам почти родственник. Ну, что за люди такие?
Из головы выскочили все мысли, кроме одной: как избежать жертвенной смерти? И он продолжил борьбу за свою шкуру:
— Если съест вария?
— Угу.
— Если вария, то выздоровеет. А если съест меня — умрет.
— У?! — поразилась колдунья. — Почему?
— Я же совсем больной. Ходить не могу. Видели — варий сделал из дерева носилки, чтобы меня вода везла? А сам я еле хожу.
— У-у-у…
— Угу. И не вижу ничего.
— Как? И меня не видишь?
— Нет. И не слышу.
— Как же ты со мной разговариваешь?
— Это ты близко стоишь.
Колдунья отошла на пару шагов:
— А теперь слышишь?
— Теперь нет.
— Совсем не слышишь?
— Совсем.
Женщина задумалась: