Чтение онлайн

— Да, больной, туссык камык. Надо тебя убить и сжечь.

— Ой, — жалобно сказал Дул. — Ой. Нельзя меня убивать.

— Почему?

— Потому что этот варий — злой колдун. Это он навел на меня порчу.

Колдунья смотрела с любопытством и недоверием.

— У вариев это называется 'убес'. Когда человек касается убеса, то становится совсем больным. Развяжи меня, я покажу, что со мной сделал варий.

Колдунья сложила губы трубочкой, подумала. Слова пленника ее явно заинтриговали. Позвала 'толстяка'. Когда тот размотал лиану, то Дул непроизвольно присел на землю — ноги затекли. Потом протянул ладони:

— Смотри на пальцы.

Колдунья внимательно изучила 'музыкальные' пальцы Дула.

— Какие тонкие. Как сухие веточки.

— Это все от убеса, — многозначительно произнес Дул. — Я могу высохнуть, как старое дерево.

— И что?

— Пока этот убес у вария — ему ничего не сделаешь. Любой глот, который дотронется до убеса, тут же станет больным, как я. Но если варий умрет, то убес потеряет силу.

— У? И что можно сделать?

— Я могу забрать убес у вария. Мне уже ничего не будет. Тогда вы убьете вария. И я сразу стану здоровым.

Колдунья ожесточенно почесала кучерявую макушку и повела Дула к вожаку. Тот кашлял, в горле, когда говорил, что-то хрипело и булькало. Выслушав рассказ колдуньи, подкрепляемый, по необходимости, краткими репликами Дула, вожак нетерпеливо спросил:

— А где этот убес, знаешь?

— Угу.

Вожак посмотрел на колдунью:

— Проверьте, как этот 'бледнолицый'.

Колдунья подозвала от костра молодого дикаря с очень широким носом, и они направились к дереву, под которым был привязан Сиук. Вожак не без труда приподнялся с расстеленной на земле шкуры, подошел к костру, разведенному на поляне. Встал близко у огня. Могучего на вид дикаря морозило, несмотря на жаркий летний день.

Дул оглядывался по сторонам. Народу у пещеры находилось немного. Несколько женщин с детьми. У костра сидел знакомый Дулу 'толстяк'. Остальные члены общины, судя по всему, подались на дневной промысел. А может, их и вообще больше не было.

— Идите сюда! — позвал 'нос'.

…Сиук не верил глазам. Он — привязан к дереву, а Дул — среди напавших на них дикарей, как будто свой среди своих. Как так получилось? Голова, после полученных утром ударов, соображала плохо. Неужели? Неужели Дул предатель?

— Хороший варий, — с довольным выражением лица доложила вожаку колдунья. — Здоров, как молодой олень. Надо его съесть.

Вожак внимательно рассматривал Сиука. Глаза его слезились. Повернулся к Дулу:

— Ну, и где этот, убес?

Глот подошел к Сиуку, засунул, не поднимая глаз, руку к нему за пазуху, вытащил браслет из ракушек.

— Вот.

Дикари в испуге попятились назад.

— Дул, — прохрипел юноша. Пересохший рот еле выдавливал слова. — Что ты делаешь?

Дул не ответил. Да, он немного жалел вария. Но что же поделать в подобной ситуации? К тому же, этот варий много раз кричал на него, обещал набить морду. Вместе с другими 'леопардами' убил всех сородичей Дула. И в реке чуть не утопил из-за своей Вады. Самого Дула, правда, пощадил. И помог сбежать, когда его приговорили к смерти. Ну, это дело прошлое. Не умирать же теперь с ним за компанию? Дул больше не собирался в айки. Он хотел жить и видеть сны про толстозадых красоток.

— Что он говорит? — спросил вожак.

— Просит вернуть убес, — с готовностью пояснил 'полиглот'. — Сейчас он лишился сил. Можно убивать.

— Угу, — вожак кивнул и протянул Дулу каменный резак. — Давай. Сам убей.

Дул машинально взял протянутое оружие и застыл на месте. К такому повороту событий он не был готов. Заметим, что, несмотря на свое людоедское прошлое, Дул раньше никогда и никого не убивал, кроме лягушек.

— Давай, давай, — поторопил вожак. — Если хочешь жить.

'Нос' оскалил зубы и поднес к груди предателя пику. Заостренный конец коснулся кожи. Дул вздрогнул. За спиной тяжело дышал Сиук. 'Нос' отвел пику назад, как для удара.

Еще через мгновение раздался негромкий звук 'чпок', и шею 'носа' насквозь прошила стрела с кремневым наконечником. Дикарь крякнул, сделал пару шагов вперед и свалился на землю. 'Чпок' — и наконечник второй стрелы, вылетевшей из зарослей терновника, угодил вожаку в шею, чуть пониже основания черепа.

Колдунья взвизгнула и бросилась к пещере. Услышав непонятный шум, у костра встал во весь рост 'толстяк'. Через мгновение третья стрела пронзила ему грудь.

— Елы-молы, — бормотал Дул, перепиливая тупым лезвием лиану. В некоторых случаях глот-полиглот соображал исключительно быстро. — Сичас, Сиука. Сичас.

Когда последний кусок лианы упал на землю, освобождая Сиука от пут, тот едва не рухнул, но Дул подставил плечо. Затем варий и глот поковыляли к крутому спуску. У пещеры вопили дикарки.

Через несколько десятков шагов ноги Сиука 'разбежались'. Отпустив плечо глота, он кинулся к реке и, упав на гальку, начал жадно пить воду.

— Пыстро, Сиука, — поторапливал из-за спины Дул. — Моя твоя бежать надо.

И тут они услышали свист. В отдалении, вверх по течению реки, стоял человек и махал рукой. И варий, и глот сразу узнали следопыта Короса.

Перебравшись на другой берег по броду, указанному следопытом, 'леопарды' и, примкнувший к ним, дикарь, спрятались в кустах. На противоположном берегу было тихо. Похоже, устраивать погоню никто не собирался.

— Откуда ты взялся? — отдышавшись, спросил Сиук.

Вместо ответа Корос достал из колчана кусок сушеного мяса, отрезал несколько пластиков, протянул Сиуку и Дулу. Те с жадностью набросились на еду.

— Я шел за вами, — наконец, спокойно произнес следопыт.

Юноша доел мясо, уже внимательней посмотрел на Короса:

— Откуда у тебя колчан Зукуна? Когда полетели стрелы с оперением беркута, я подумал, что стреляет вождь.

Во время стычки с 'волками' у Падающей Воды стрела настигла тело следопыта в тот момент, когда он уже валился в воду с высоты полутора десятков метров. Это обстоятельство его и спасло: наконечник скользнул по груди, вспарывая кожу, раздробил левую ключицу и отскочил.