Чтение онлайн

Прошло три дня, а Джесон все не возвращался. Как-то после полудня Луиза осталась совсем одна на чердаке. Смятение охватило ее. Некоторое время она в растерянности не знала, что предпринять, но часов около пяти села в свой «фольксваген» и поехала в Беркли. Их домик был пуст, Джесон там не появлялся. Луиза поехала к университетскому городку, оставила машину и принялась бродить по улицам, заглядывая в кафе и закусочные в надежде найти своего мужа. И она его нашла. Он прошел мимо нее по улице. Он увидел ее — увидел, посмотрел на нее и прошел мимо. Луиза остановилась, обернулась, глядя ему вслед, но не окликнула его и не пошла за ним.

Когда Нэд поднялся вечером к себе на чердак, Луиза была там.

— Мне придется избавиться от этого ребенка, — сказала она. — Понимаешь, я…

Нэд положил свою широкую лапищу на ее маленький твердый живот.

— Ну что ж, это можно будет устроить.

— Ты сумеешь?

— Деньги нужны… больше ничего.

— Деньги у меня есть.

— Тогда едем в Мехико, — сказал он. — Это проще простого.

Они поехали к югу Калифорнии, обогнули Лос-Анджелес и двинулись в сторону Аризоны. Было жарко. Уже наступил июль, Они останавливались в мотелях и обливались потом, стремясь постичь древнеиндийское искусство любви. Когда они пересекли мексиканскую границу, обучение уже продвинулось далеко. Проехав еще сто миль к югу, они добрались до небольшого поселка за Магдаленой. Там, в окружении крестьянских хибарок, стояла хорошо оборудованная, чистенькая клиника. Луизу принял очень вежливый доктор в белоснежном халате, изъяснявшийся на безукоризненном английском языке; он провел ее сначала в контору, где она уплатила тысячу долларов наличными деньгами, а затем — в отдельную палату, и там ее переодели в больничную одежду.

Два дня, которые она провела в клинике — дело было поставлено там образцово, — Нэд жил в поселке, раздобывая где только мог марихуану. Когда все было кончено, он забрал Луизу из клиники, угостил марихуаной и повез ее обратно в Соединенные Штаты. Они переночевали в Туксоне, и там Нэд спросил Луизу, куда она намерена теперь отправиться.

— Куда? Я… я еще об этом не думала.

— Если в восточные штаты, то подбрось меня до аэропорта.

— Нет, — сказала Луиза, — нет, почему? Я хочу поехать с тобой… если ты не против.

— Разумеется, я не против, — сказал Нэд. — Ты еще многому можешь научиться со мной. Посмотришь, как ты расцветешь, детка.

По мере того как шло лето, Луиза все больше и больше «расцветала» — в том смысле, какое он вкладывал в это слово: ее скромность и застенчивость — главные недостатки в его глазах — были вытравлены из нее, выжаты, как сок из плода, и к концу лета она стала такой же сексуально одержимой, как и ее учитель. Она играла в секс и упоенно говорила о нем. В любой компании она откровенно и грубо пожирала глазами соучастника своих любовных утех; она усвоила его бредовый, непристойный жаргон и свободно рассуждала на сексуальные темы.

Но за летом приходит осень, а для Луизы ее приход оказался символическим. Как-то к вечеру, вернувшись к себе на чердак, Луиза увидела Нэда в постели с другой девушкой. Рядом валялась раскрытая «Кама Сутра». Потом они все втроем свободно и просто объяснились между собой и единодушно согласились с тем, что отношения Нэда и Луизы пришли к концу, и потому ей, пожалуй, лучше убраться восвояси. Срок аренды коттеджа в Беркли истекал. Джесон исчез. И вот, ровно через год после того, как Луиза, покинув родительский кров, уехала в Калифорнию, она снова возвращалась домой на Восточное побережье.

В течение всего лета Генри и Лилиан почти не имели вестей от Луизы и были, естественно, ошеломлены, когда она без всякого предупреждения вернулась в Кембридж. Она сообщила им, не пытаясь ничего объяснять, что разошлась с Джесоном и бросила колледж. У растерянных родителей не хватило духу расспрашивать, как и почему все это произошло.

— Что же ты теперь намерена делать? — задал Генри единственный подвернувшийся ему на язык вопрос.

— Поищу себе какую-нибудь работу в Бостоне, — сказала Луиза. — А на будущий год, может быть, снова поступлю в колледж.

— Ну что ж, — сказал Генри, — это твой дом. Можешь жить здесь, сколько тебе захочется.

— Спасибо, — сказала Луиза, — но я, пожалуй, сниму комнату.

— Если хочешь, я помогу тебе найти работу… — начал было Генри.

— Нет, — отрезала Луиза. — Нет, благодарю. Я хочу сделать это сама.

Не пожелав обратиться к родителям за советом, Луиза тем не менее позволила себе снизойти до использования полученной от них информации. Она сняла квартиру в Бостоне, после чего позвонила матери и спросила, как быть с разводом.

— В Массачусетсе это нелегко, — сказала Лилиан. — Тебе бы следовало задержаться для этого в Неваде.

— Да, — сказала Луиза. — Впрочем, я ведь могу вернуться туда. Прежде чем поступлю на работу.

А два дня спустя она получила письмо от поверенного своего отца о том, какие шаги нужно предпринять, чтобы получить развод в штате Невада или в Айдахо. Для этого требовалось только одно: она должна была прожить в одном из этих штатов не менее трех недель. К тому времени Луиза уже начала по собственному почину посещать два раза в неделю доктора Фишера, психиатра, проживавшего в Кембридже. При их встречах говорила преимущественно она: рассказывала о том, почему — в ее понимании — у нее не сложились отношения с Джесоном, с Лилиан, с Нэдом, а доктор Фишер слушал и почти во всем соглашался с ней…

В конце сентября она, хотя и с неохотой, поехала все же в аэропорт и села на самолет, отправлявшийся в Нью-Йорк, а оттуда в Рэно. Маршрут заканчивался в Сан-Франциско, и Луиза в испуге сжала кулаки при мысли, что она может оказаться там снова. Но, разумеется, этого не произошло, и она, как и было задумано, сошла в Рэно — одинокая, независимая, чтобы подобрать осколки своей разбитой жизни и попытаться склеить их заново. Она остановилась в скромном отеле и на другой же день подала заявление о разводе. После этого оставалось только ждать. На третий день она поехала прогуляться на озеро Тахо, побродила немного по берегу и вечером возвратилась в Рэно. К концу первой недели адвокатская контора сообщила ей, что им удалось разыскать Джесона и он против развода не возражает. Где он живет и чем занимается, не сообщалось, и она не проявила любопытства. Дни она проводила за чтением романов, а вечерами смотрела телевизор. Женщина-администратор, сидевшая за конторкой в вестибюле отеля, была настроена очень дружелюбно и всегда имела наготове нескончаемые истории о молодых женщинах, подававших на развод. Помимо нее, Луиза не общалась ни с кем.

Вечером на десятый день пребывания в отеле ее внезапно потянуло пойти в кино, потянуло с такой силой, что это ее встревожило — она почувствовала в этой тяге нечто большее, чем простую неудовлетворенность развлечениями, которые мог предоставить ей маленький экран телевизора. От пяти до шести она ходила из угла в угол по своему номеру судорожно сплетая и расплетая пальцы, пытаясь заставить себя остаться в отеле. Но тяга выйти из дому нарастала. Подышать свежим воздухом, поглядеть на театральные афиши, может быть, найдется что-нибудь интересное…