Дочь врага
Шрифт:
— Пей, ИматАани.
Подхватил ее в охапку, прижал к себе, держа голову, чтобы ей удобнее было, чтобы не запрокидывалась.
Выпила весь стакан до дна. Потом по-детски жалобно выдохнула и уткнулась носом в его грудь. А мужчину наконец стало отпускать то безумное напряжение, что до этого момента держало в тисках. И от облегчения из него полилось:
— Разииии, шшшто ты натворила? М?! Не могла меня подожшшшдать? И шшшто это за угли ты наготовила? Решила уж сссразу отравить меня, чтобы не мучччалссся?
Она всхлипнула, пряча лицо.
— Тшшшшш, все хорошо, ИматАани, — закрыл он ее своей большой ладонью.
Сейчас, когда дикий страх за нее схлынул, он вдруг увидел, что полы перепачканного гарью белого махрового халата разошлись, открывая взгляду провокационное черное белье и стройные ноги. Вернулось желание, затопило его целиком.
Мужчина шумно выдохнул, сцепив зубы.
Потом поднял ее на руки и понес наверх в спальню.
ГЛАВА 31
Надо было устроить ее, чтобы отдохнула. Надо было переодеть, накормить прямо сейчас. Столько всего одновременно. А у него руки подрагивали, и мысли были только об одном, как бы сдержаться, потому что яд желания уже подтравливал его.
Но ведь он обещал, что ничего не будет, пока она не захочет. Какой идиот дает такие обещания? Похоже, идиот тут все-таки он.
Захри опустился с ней на руках на белую шкуру, хотел уложить ее и встать, но она вцепилась в него обеими руками, так крепко прижалась.
— Не уходи, останься со мной… Пожалуйста.
Мужчина сглотнул и беззвучно простонал, удерживая свой вес одной рукой, а другой прижимая к себе ее дрожащее тело.
— Не бойся, я никуда не уйду. Все хорошо, ИматАани.
Закивала, потерлась щекой о его грудь и затихла. Для него это было мучительно, держать ее в объятиях и не касаться. Сначала стало сбиваться дыхание, а потом — волнами жар.
«Разииии, если ты не отпустишь меня, я не…»
Чувствовать, как она прикасается к его груди, стало отдельной пыткой. Захри подумал, что можно позволить себе немного. Ничего лишнего. Он не нарушит клятву.
Но прежде все-таки дал ей выбор.
— Рази, тебе надо переодеться.
Голос предательски дрогнул, а рука потянулась к вороту ее халата и замерла. Думал, воспротивится, прогонит его, и тогда он сможет хоть немного отвлечься и начать думать головой, а не…
Кивнула. Прижалась к нему еще теснее. Захри невольно застыл, боясь шелохнуться.
— Тебе… помочь?
Кивнула снова. И закрыла глаза.
— Это надо снять, — прохрипел он, уже стягивая халат с ее плеча.
Потому что тело сейчас действовало само, ему было плевать, какие клятвы давались, оно хотело своего. Сдернуть с нее эти тряпки, пометить собой, смять. Дать ей крови, привязать к себе. Его скручивало от нахлынувшего желания, но все же мужчина заставлял себе сдерживаться. Он не нарушит. Только немного.
Медленно, очень медленно отодвинул ворот халата влево, открывая небольшую крепкую грудь, прикрытую черным шелковым бельем. И замер. Выдохнуть нетерпение, выдохнуть пожар. Не спугнуть.
— Рази… — прошептал едва слышно.
И тут она неуловимо подалась к нему всем телом.
— Аххххх…
Один тихий всхлип. Этого оказалось достаточно. Он сорвался. Сдернул халат до талии, белье, теперь уже мешавшее его взгляду. Целовал ее как безумный, гладил. Ласкал и втягивал поочередно маленькие вершинки. Жарко, сладко, убийственно, потому что больше пока нельзя. Пока нельзя… Он обещал, что не тронет.
Но ведь она не отстранялась, сама тянулась к нему. Не выдержал, чуть сильнее прикусил левый сосок. Капелькой набухла красная кровь, он впился губами, забывая себя.
— Мммм… Ах-ха-хааааах, — застонала она, выгибаясь, и двумя руками прижала к себе его голову.
Что с ним творилось в тот момент? Чего стоило не взять ее сейчас же!
Сжал зубы и отодвинулся.
— Рази, я не сдержусь.
Хотел встать…
— Нет! — Вцепилась в него обеими руками. Огонь полыхнул в светлых зеленоватых глазах. — Ты не оставишь меня с этим одну!
— Рази, — выдохнул с трудом. — Ты…
Но она уже стягивала с него одежду и жарко шептала:
— Дай мне это, прошу.
Куда к чертям полетела его одежда. Секунды не прошло, как он уже накрывал ее своим телом, снимая с нее халат окончательно. Только крохотные черные трусики пока не тронул, только гладил, прикусывая зубами вершинки поочередно. А сам, с трудом прерываясь, спрашивал:
— Откуда? Откуда хочешь… ИматАани?
— Из сердца, — выдохнула она.
Рывком поднял обоих, усаживая ее себе на колени. Рванул когтями кожу на груди у самого сердца и смочил ее губы, а потом надавил, проталкивая палец в рот. Еле сдержал стон, когда она прикусила его.
— Теперь ты.
Кровная привязка. Она ведь должна была сделать это сама, добровольно. Но вместо этого она снова подставила ему грудь.
— Сделай это снова. Я хочу. Еще…
Все. Пути назад больше не было. И все же он хотел, чтобы первый раз прошел щадяще для нее. Ведь она маленькая, хрупкая, а он в Истинной форме просто огромный.
— Мы не будем спешить, — прохрипел. — Сделаем все осторожно.
Одно неуловимое движение, он снова навис над ней, прижимая своим телом к мягкому меху. И снова стал ласкать, до последнего оставляя на ней белье. И только когда уже терпеть стало невозможно, коснулся входа. Хотел еще немного оттянуть мучительно желанный момент. Но она не дала ему такой возможности. Сама рванулась навстречу, обхватывая его ногами и одновременно запуская коготки в его плечи.
— Ррра…зииии! — зарычал, подаваясь вперед всем телом.
И дальше его остановить было невозможно. Он горел, горели оба. Какие предосторожности, преграды, условности? Только наслаждение, чистое, огненное.
Сколько это длилось, когда он обратился? Оба этого момента не помнили. Но когда все схлынуло, огромный черно-бронзовый Наг прижимал к груди свою Золотую змейку. Хотел щадяще? Глупо и смешно пытаться спорить со своей природой.
Рази шевельнулась, удобнее устраиваясь, и затихла, обхватив его руками и ногами. Такая маленькая на нем. Захри хотел осмотреть, проверить, не навредил ли он ей.