Чтение онлайн

— Анхи… — выдохнул Орвальд, испуганно глядя на племянника.

— Ну что же ты наделал? — спокойно спросил Анхельм, глядя ему прямо в глаза. Повисла пауза, во время которой герцог подошел к дяде ближе, не отводя изучающего взгляда. Хрустнуло стеклышко под сапогом.

— Чай зачем-то разлил, чашками бросаешься, — продолжал он, наклоняясь и поднимая большой осколок.

— Когда ты приехал? — охрипшим голосом спросил Орвальд.

— Вчера.

— Почему не явился ко мне сразу?

— Не хотел, — пожал плечами Анхельм, прошел и сел на диван, крутя в руках осколок. Орвальд присел в кресло напротив него.

— Как поездка? — осторожно начал его превосходительство.

— Разнообразно. Да. Узнал много нового о мире, о людях… о себе.

От глаз Анхельма не укрылось, как его дядя побледнел.

— Илиас… Что он сказал?

— Что предоставит помощь. Мы договорились.

— А условия? — тихо уточнил Орвальд. Анхельм посмотрел в его синие глаза, надеясь увидеть хоть каплю проснувшейся совести. Он долго вглядывался, склоняя голову то влево, то вправо. Дядя неуютно поежился и процедил:

— Что ты на меня так смотришь? Я тебе не «Элменея»[2].

— Давно тебя не видел, вот и смотрю. Поседел ты, дядя.

— Поседел… Когда ты мне письмецо-то прислал, я слег. В лежку лежал три дня! — начал Орвальд тихо, постепенно повышая голос. — Да-да, а как ты думал? Шутка ли — узнать, что твой сын ввязался… пес знает во что! А потом еще приезжает дочка Алавы и говорит, что ты ее удочерил! Что Рин потеряла память и сбежала горниды знают куда. А мой ребенок вскрыл заговор и пошел воевать пес знает с кем, имея в вооружении лишь отряд «Тигров», да сорок человек местной полиции! А через несколько недель приходит эта газета — будь она проклята! — и я понимаю, что мой сын остался один на один c Илиасом и его кознями! Да я удивлен, что жив, что инфаркт меня не схватил!

Орвальд вскочил и стал кружить по комнате, заламывая руки.

— Боги-боги, все пошло прахом! Весь мой замысел, все, чего я так долго добивался!

А Анхельм сидел и думал: сказать ему, что Рин жива, или приберечь потрясающую новость? Она передала Эрику письмо, в котором почти наверняка попросила то, о чем подумал Анхельм… Наверное, не стоит пока говорить. А дядя все распалялся:

— И что я теперь, скажи на милость, должен делать? Кто будет доводить план до конца? Ты Армана и Заринею видел? Арман слег с сердечным приступом. Заринея, бедняжка, целый месяц в слезах: Рин мертва, брат лег с инфарктом! На них лица нет! Ох… Да пес с ними… Ты-то… с собой что сделал? Волосы зачем покрасил? Я думал, брат мой покойный воскрес. Что ж ты делаешь со стариком своим, окаянный?.. Ох…

Его превосходительство приложил руку к сердцу и прикрыл глаза.

— Да что я все о себе, да о других? — вдруг спохватился он и взглянул на племянника со странным сочувствием. — Бедный мой ребенок, как ты теперь? Как ты это пережил? Ты же так любил ее…

— И сейчас люблю, — промолвил Анхельм, опуская взгляд.

— Ничего-ничего… Время залечит. Ох, Анхи… Где ее похоронили? Надо хоть матери ее письмо написать, чтоб не ждала зря.

— Я сам разберусь, — ответил он. — Я приехал сюда не за тем, чтобы ты меня жалел. Я вернулся из этой кошмарной поездки не с пустыми руками. Как я и предполагал, Илиас поставил свои условия предоставления помощи.

— Какие? — Орвальд вцепился в племянника жадным взглядом, мигом перестав причитать о смерти Рин.

— Через полтора года войска Илиаса будут полностью собраны на северной закрытой базе. Я долго думал, где расположить их, и решил, что Вардон подойдет как нельзя лучше.

— Вардон — плохое место, — покачал головой дядя. — Нет, Анхельм, туда нельзя.

Анхельм нахмурился и стал рассуждать:

— Почему это? Форт там еще остался. Да, может быть, не самое гостеприимное местечко, но он не разваливается под ногами, там можно укрыться от снегов и ветров. Вокруг него нет поселков, а значит минимален риск обнаружения. У моря строится Сент-Вейлор. Вместе с поставками продовольствия туда, мы сможем отправлять еду и в Вардон. Это экономно и не вызовет вопросов, если все грамотно проработать. Я не понимаю, почему бы и нет. Форт стоит пустой, если его не приспособить к делу, он начнет рушиться. Когда мы были там последний раз? Года два назад?

— Анхельм, там заболоченная местность, лето всего полтора месяца.

— Да, там суровый климат крайнего севера, но они не неженки, а солдаты!

— Солдаты Илиаса все с юга, из тропиков. Если они не загнутся у нас на севере от цинги, значит, их доконает холод или сожрут дикие звери. У Илиаса не водятся горниды, а эти твари добрались до Вардона. Говорят, что они там почувствовали себя очень неплохо и расплодились. Еды у них вдоволь, зима им не страшна, естественных врагов нет, бояться нечего. Да, солдаты не неженки, но наш север покажется им ледяным кошмаром. Они там не выживут. А нам будет невыгодно возить туда грузы по опасным дорогам, которые разлив Арны если не смывает, так заболачивает.

— Твои предложения? — всплеснул руками Анхельм. Дядя кивнул на карту герцогства, висевшую у него на стене.

— Под новым Истваном есть долина в горах, там раньше был старый Истван, который сгорел. В полудне езды оттуда стоит крепость твоего прадеда, там сейчас живут те, кто промышляет пушниной. Нам не будет нужды возить еду — в тех лесах полно дичи, можно привезти лишь свиней и птицу. За северян солдаты Илиаса, конечно, не сойдут, но нам того и не надо. Местные приучены не совать нос в наши дела, а если гости не будут вступать в тесные контакты с местными, никто и не будет интересоваться кто такие и зачем приехали.

Анхельм задумался и решил, что в этом дядя прав.

— Хорошо, убедил.

— То-то же. Так что за условия? Не томи уже, я тебя почти три месяца ждал.

— Илиас хочет объединиться в альянс, — наконец сказал Анхельм. — Он хочет слияния двух империй через династический брак между мной и его дочерью Фионой, которая станет королевой-консортом.[3] А затем он хочет создать единое мировое государство.

Орвальд изменился в лице, пришел в замешательство.

— Что?.. Он… он нормален?

— Вполне нормален, — кивнул Анхельм, сам не веря своим словам. — Его план простирается на столетия вперед, поэтому он и рассчитывает на династию, которая будет править согласно традициям предков. Монархов, которые не отступят от своего слова.

— Постой-ка… Это, конечно, прекрасно. Очень наивно и потому прекрасно. А кто, как он считает, будет контролировать твои действия, когда ты станешь императором?

— У него есть тот, кто контролирует все. Каждое движение, каждый чих. Его зовут Кастедар Эфиниас для широкой публики. А для узкого круга лиц, то есть меня, Рин и Фриса, он известен как Ладдар. Демон Смерти.