Чтение онлайн

Песня заканчивается, и Юэль открывает глаза. На смену приходят «Jesus and Mary Chain», «Just like honey». Юэль курит одну за одной, не переставая слушать. «Sonic Youth». «Hole». «Echo & the Bunnymen». «Skunk Anansie» и «Smashing Pumpkins». Эта сторона кассеты заканчивается посреди песни Бьёрк «Play dead».

Глёг закончился. Небо посветлело. Солнце уже касается верхушек деревьев на холме. Юэль подходит к окну. Этим путем он обычно сбегал из дому по ночам. Перелезал на маленький козырек над входной дверью, спускался на газон. Если с ним не было Нины, она ждала его на автобусной остановке.

Интересно, где Нина сейчас? Кем она стала? Вспоминает ли его когда-нибудь?

Они собирались бросить все вместе, ту тесную до клаустрофобии жизнь, которая им светила здесь. Мы против всего мира. Но Нина осталась. Выбрала не его, а все то, что, по ее словам, ненавидела.

Если бы Юэль только мог кому-нибудь позвонить. Тому, кто мог бы перекричать его мысли, которые роятся голове. Но такого человека нет.

Это прозрение бьет Юэля наотмашь. Он абсолютно один.

Нины больше нет в его жизни. И когда он завязал, испарились его единственные друзья в Стокгольме. Кроме наркотиков, у них не было ничего общего.

Больше нет никого, кто знал бы его по-настоящему. Только шапочные знакомые, партнеры на одну ночь, временные коллеги по работе. С того самого утра, когда Юэль завязал с наркотиками, он бродит по земле подобно привидению, будто той ночью он умер.

Шесть лет и два месяца.

Произошедшее тогда изменило все. Испугало Юэля настолько, что память об этом пронесла его через все искушения. Но сейчас он бы проглотил или занюхал что угодно, не глядя, лишь бы отделаться от мыслей.

Нина сидит в комнате для персонала в отделении Г и пишет отчеты за прошедшую ночь. Напевает «Song to the siren». Поймав себя на этом, резко замолкает. Ручка останавливается. Нину поражает то, что она до сих пор помнит слова.

Скоро придет утренний персонал, но сейчас в отделении все спокойно. Почти все спят. Вера забралась в постель к Дагмар и прижалась к ней под одеялом. Виборг крепко обнимает во сне игрушечную кошку, позволяет ей согреть свою хрипящую грудь. Петрус во сне бегает на молодых, сильных ногах. Будиль боролась с усталостью так долго, как могла, вглядываясь в окно, но теперь она крепко спит.

Не спит только Моника. Она лежит в постели и смотрит перед собой со счастливой улыбкой. По вискам текут слезы, исчезая в волосах. Спираль в лампе рядом с кроватью потрескивает. Свет в комнате мерцает. Блестит в жирном пятне на стене рядом с кроватью. Моника смеется. Поправляет прядь волос за ухо. Если бы я была красивее, говорит она. Услышав ответ, смеется. Свет снова мерцает, и она внимательно слушает. Тени то растут, то уменьшаются. Обещаю, говорит она. Вытирает слезы на щеках. Подумать только, ты все равно меня нашел. Подумать только, мы снова будем вместе.

Сейчас полдень, и тяжелое солнце давит на парковку «Сосен», преследует Юэля, пока он идет к входным дверям. Он проснулся всего час назад. У него не просто похмелье, а настоящее отравление. Но он принял душ, побрился, как следует причесался. Купил маме журналы. Сделал все, чтобы показать, что в дверь отделения Г звонит спокойный и заботливый сын. Нормальный трезвый человек!

На этот раз дверь ему открывает Сукди.

– Здравствуйте, – говорит она и отходит в сторону. – Проходите.

– Спасибо.

Юэль украдкой наблюдает за женщиной, пока они вместе идут по коридору.

– Наверное, вчера я показался вам странным, – неуверенно начинает он. – Было безумно тяжело перевезти сюда маму, и я принял успокоительное, но… оно оказалось сильнее, чем я думал. Я только хочу, чтобы вы, кто здесь работает, знали, что обычно я так себя не веду.

Теперь уже нет.

– Понимаю, что это нелегко, – говорит Сукди. – Но вы правильно сделали, что перевезли ее сюда.

Юэль кивает. Очень хочет, чтобы его в этом убедили.

К нему подходит пожилая женщина в синей униформе «Сосен» и представляется Ритой. У нее седые волосы стального оттенка, прическа паж и типичный западно-шведский глубокий загар. Скорее всего, ей недалеко до пенсии. Юэль задумывается, каково работать с пациентами, которые ненамного старше тебя. Они пожимают друг другу руки, и Рита исчезает в комнате отдыха, где подает поильник одной из старушек.

– Как мама провела ночь? – спрашивает Юэль и снова оборачивается к Сукди. – Вам что-нибудь известно?

– Я читала в отчете, что она немного волновалась, но это нормально. А сегодня утром она была веселой.

Юэль пытается переварить это.

Веселой?

Мама была веселой?

И, только почувствовав невероятное облегчение, он понимает, насколько был настроен на очередную катастрофу и насколько малы сейчас его собственные резервы.

Из зала в коридор выходит женщина. На ней коричневые брюки с вшитыми стрелками, на кофточке блестящая брошь. На голове набекрень надет красный берет.

– Слушайте, напомните, пожалуйста, где тут я живу, – просит она.

– Здравствуйте, Анна, – приветствует ее Сукди и показывает рукой в коридор: – Вам в ту сторону. Квартира Г7. Я могу вас проводить.

– Подумать только, здесь постоянно перекрывают дороги, – жалуется Анна, добродушно качая головой. – Нелегко найти собственный дом, когда они тут вовсю постарались.

– Да уж, понятно, – соглашается Сукди.

Ни конспирологических подмигиваний Юэлю, ни смеха в голосе.

– На улице холодно, – сообщает Анна.