Чтение онлайн

Поворачивая на Люккеред, она почти не сбрасывает скорость. Поднимается по холму впервые с тех пор, как Юэль переехал. У некоторых домов вдоль дороги появились новые пристройки, их покрасили в другие цвета, но в основном все настолько на себя похоже, что это пугает.

Нина заходит на последний поворот, и в поле ее зрения появляется дом с серыми этернитовыми панелями.

Он выглядит в точности так же, как и раньше. Только стал чуть меньше, словно скукожился. Конечно, дело в том, что она изменилась.

Ни рядом с домом, ни в сарае машины нет, но Юэль, конечно, все равно может быть дома. Нина въезжает во двор, и под колесами скрипит гравий. Она вынимает ключ зажигания и решительно выходит из машины. Смотрит на окно комнаты Юэля, но видит только синее небо, отражающееся в стекле.

Нина успела уже подняться по лестнице, прежде чем пожалела об этом. Она звонит в дверь и слышит хорошо знакомый скрип изнутри дома – эхо тех сотен раз, когда она, запыхавшаяся, стояла здесь раньше. За вогнутыми зелеными стеклами входной двери движения не заметно.

Что-то жужжит на газоне. В хвойных деревьях на холме шелестит ветер. Но внутри дома совершенно тихо.

Рядом с домом стоит серебристая «вольво», почти новая, не старше двух лет. Юэль замечает короткие светлые волосы, коренастую фигуру – какая-то женщина сидит на лестнице.

Что здесь делает Нинина мама?

Она же умерла. Мама рассказывала о некрологе в местной газете всего через несколько лет после его переезда. Видимо, алкоголь в конце концов добил ее. Юэль встречался с ней всего несколько раз – Нина избегала этого любой ценой.

Юэль паркуется рядом с незнакомой машиной. Выходит. На самом деле он уже все понял и все равно испытывает шок, когда видит ее.

Нина!

Она встает и отряхивается.

– Я сожалею, что появилась вот так, без предупреждения, – начинает Нина, и у Юэля возникает чувство, что она, сидя на лестнице, репетировала короткую речь. – Я подумала, почему бы мне не приехать сюда, чтобы мы увиделись в спокойной обстановке. Рано или поздно мы бы все равно встретились.

В спокойной обстановке?

Сердце Юэля колотится. Он рад, что на нем солнечные очки. Глаза бы его выдали.

– Я теперь работаю в «Соснах», – говорит Нина.

– Неужели? – выдавливает из себя Юэль. Проходит полсекунды, прежде чем он улавливает связь. – Это с тобой я вчера вечером говорил по телефону?

– Да.

– Я не узнал твой голос. Ты знала, что это я? То есть должна была знать, я ведь наверняка представился?

– Да. Мне надо было что-то сказать, но я не знала… – Нина сбивается с мысли. – Странная ситуация.

Юэль смеется.

– Да, – соглашается он. – И правда странная.

Нина неуверенно смотрит на него. На повзрослевшем лице проступают черты Нины-подростка. Возможно, на этом ее подготовленный сценарий заканчивается.

– Хочешь кофе или чего-нибудь еще? – спрашивает Юэль.

Он близок к тому, чтобы снова засмеяться. Это такой взрослый вопрос. Такой вежливый.

– Нет, спасибо, – отвечает Нина.

– Может, воды?

Нина мотает головой.

– Ты наверняка больше не куришь? – спрашивает Юэль и достает пачку сигарет из карманов джинсовых шорт.

– Нет, – отвечает Нина. – С тех пор как…

Она замолкает, но Юэль все понимает.

С тех пор, как забеременела.

Он закуривает. Обходит Нину и садится в кресло.

Воздух, который он вдыхает, кажется таким же горячим, как дым сигареты. Ветра совсем нет.

– Я начинала работать в «Соснах» санитаркой, – рассказывает Нина. – Но несколько лет назад выучилась на медсестру.

– Мама тебя узнала? – спрашивает Юэль.

Нина мотает головой. Выглядит она искренне расстроенной. И Юэль чувствует укол сочувствия. Мама много значила для Нины. Во взрослом возрасте ему легче понять потребность Нины в примере для подражания.

– Бывает по-разному, – говорит Юэль. – Может, в следующий раз.

– Может, – соглашается Нина. – Как ты?

Юэль затягивается. Этот вопрос необъятен. Возможных ответов бесконечное множество. Он решает остановиться на том, что касается мамы и «Сосен»:

– Я нормально. Очень тяжело видеть ее такой растерянной. Думаю, с ее точки зрения, безумцы – это мы.

Нина слегка улыбается.

– Но сегодня она была в хорошем настроении, – добавляет Юэль.

– Хорошо, – кивает Нина. – И не беспокойся, если вначале все будет не очень стабильно. Надо дать ей время привыкнуть.

– Да, все так говорят.

Нина смотрит в стол. Смахивает несколько хлебных крошек, оставшихся на клеенке.

– А ты? – интересуется Юэль. – Чем ты занимаешься, когда не работаешь в «Соснах»?

– Мы с Маркусом живем в Тофте. На мысе за усадьбой. Юэль поправляет сползшие на край носа солнечные очки:

– Ни хрена себе!

Это отличное место. Дорогое по здешним меркам.

Он не знает, какой представлял себе Нину сейчас, но он бы никогда не догадался, что она останется с Маркусом. Скучным, безликим Маркусом, чье скучное, безликое будущее определялось папиным хозяйственным магазином в Кунгэльве. И как она это выносит?

– Мы обожаем это место, – говорит Нина. – Дом выходит на залив.

– А ребенок? – спрашивает Юэль. – Хотя он ведь уже не ребенок.

Нина улыбается:

– Даниэлю девятнадцать.

Это кажется невероятным. Но все сходится.

Как, черт возьми, мы так состарились, Нина? Как ты смогла вырастить взрослого человека, когда я и себя-то взрослым не чувствую?

– Осенью он начинает учиться в Техническом университете Чалмерса в Гётеборге, – добавляет Нина.