Дом
Шрифт:
пузырек на картине. Игра света или ее сознания заставила подумать на миг, что
он передвинулся от стены в поле ее зрения. Моргнув, она посмотрела на фавна
на подоконнике и протянула к нему руку. Статуэтка была под ее рукой, и тут
пузырек снова двинулся, плюс ко всему что-то зашевелилось у плинтуса.
«Пузырек явно двигался», – подумалось Дэлайле, сердце сильно
заколотилось в груди, кровь по венам побежала быстрей, и у нее закружилась
голова.
Наклонившись, Дэлайла коснулась пузырька кончиком пальца, чтобы
развеять подозрения. На ощупь он оказался странным, больше похожим на
камень, а не на штукатурку или рисунок, и она с облегчением выдохнула, а
потом немного подтолкнула его, чтобы убедить себя в его безопасности.
Пузырь натянулся и лопнул с неприятным хлюпаньем. Дэлайла не успела
осознать увиденное, как ее рука уже была покрыта множеством маленьких
блестящих черных тараканов. Они бежали по ее руке, между пальцев и по
ладони, тысячи лапок издавали шорох, двигаясь по коже, волной накрывая ее
руки и плечи, звуча, словно рев, и спеша к ее волосам.
Дэлайла закричала, замахала руками и запустила пальцы в волосы, чтобы
убрать насекомых, но их было слишком много. И они были очень маленькими.
Она ощущала их лапки, слышала их движения на своей коже. Дэлайла
почувствовала, как они холодным потоком спускаются по ее лбу и закрытым
глазам, и резко закрыла рот, но они начали давить, давить и давить на ее губы.
Они заползли под ее блузку. Ползали по ногам. Дэлайла вся была покрыта
насекомыми, кожа пульсировала от их быстрых перемещений. Наконец, не в
силах выдержать это больше ни секунды – а они продолжали лезть из стены
бесконечным потоком; они хотели ее сожрать? – Дэлайла открыла рот и
испуганно закричала, подбежав к двери, толкнув ее плечом и вырываясь в
коридор.
Но… оказалась совсем не в коридоре. Она попала в комнату, которую еще
не видела. Стены здесь от пола до потолка были уставлены пыльными книгами, тут же стоял стол. Воздух был спертым, пахло старой и отсыревшей бумагой, –
настойчивым запахом разложения. Дэлайла едва могла что-то видеть из-за
насекомых на лице, но краем глаза она заметила силуэт, сгорбленный и темный, и закричала, направившись к дальнему концу комнаты, чтобы открыть другую
дверь, что привела ее в детскую. Так она открывала дверь за дверью, звала
Гэвина, тщетно пытаясь сбросить с себя тараканов. Где он? Что все это перед
ней? Она распахнула очередную дверь и увидела кирпичную стену. За соседней
дверью оказалось зеркало, показывая ей ужас, которым стало ее тело, покрытое
с ног до головы шевелящейся чернильной тьмой.
Дэлайла развернулась и помчалась в странную библиотеку, ощупывая
стену, пока не нашла еще одну дверную ручку. Та легко повернулась, и за
дверью оказался стометровый обрыв, а внизу виднелось бетонное дно. Вокруг
ревел ветер, пытаясь нарушить ее равновесие, холодный ночной воздух бил по
лицу. Дэлайла отскочила от края, задыхаясь от ужаса.
– Гэвин! – кричала она. – Боже, помогите!
Она ворвалась в новую дверь, рухнула на колени, снова оказавшись в
ванной, и, стремительно забравшись в душ, включила воду, стаскивая с себя
вещи и швыряя их на пол комнаты. Джинсы приземлились кучей, на них все
еще кишели тараканы. Блузка шлепнулась об голубую стену и сползла в
раковину – бледно-желтый хлопок казался черным из-за насекомых. Вода была
ледяной, но ей было плевать. Дэлайла в ужасе смотрела на тараканов, что
копошились по одежде и, словно армия, начали колонной приближаться по полу
к душевой кабинке. Они взобрались по отделанной кафелем стене и
переливались черной блестящей волной через край, снова оказываясь у ее ног, в
этот раз поднимаясь по ее телу, а не спускаясь. Она стояла в одном нижнем
белье, застыв от ужаса, и кричала.
Плотная штора душевой кабинки скользнула ей по ногам, потом по пальцам
ее левой руки и обернулась вокруг ее запястья, привязав руку к ее боку. Дэлайла
вцепилась в шторку свободной рукой, пытаясь ее оторвать от запястья, но
давление все усиливалось, а путы впивались все сильнее. Она закричала от
боли, когда они впились ей в кожу.
Гэвин ворвался в комнату, глаза его были дикими и огромными, когда он
увидел сцену перед собой.
– Ты что делаешь? – закричал он и, протянув руку, выключив воду. Он
запрыгнул в душ, схватил ее за плечи и посмотрел на нее черными
испуганными глазами. – Дэлайла, что ты наделала?
– Гэвин! Я… Это… – Дэлайла указала на занавеску душевой кабинки, но
там уже ничего не было, и лишь ее ладонь обхватила ее же руку, а кровь
покрывала ладонь, словно она содрала себе кожу.
– Я пришел, когда услышал, что ты включила душ, – сказал он. – Почему
ты в душе? Дэлайла, что с твоей рукой?
– Нет, – произнесла она, безумно мотая головой. – Нет, Гэвин, там были
тараканы. Они выползли из стены. И мамина фарфоровая… – она замолчала, глядя на подоконник огромными глазами. Статуэтки там не было. Никакого
лопнувшего пузырька. Никакого силуэта или дверей. И никаких тараканов, ползущих по стене. Но они там были, она знала. Знала.