Чтение онлайн

Нож молчал. Ожидание, неизвестность и ответственность, когда-то взятые им на себя, теперь давили на плечи сильнее. Трепетный огонёк, все ещё теплящийся в нем, угасал с каждым годом, с каждым месяцем, с каждым днём; иногда было неимоверно трудно идти вперёд. Но выхода не было. С некоторых дорог не сворачивают, о какие бы камни ни спотыкался, пытаясь бегом или неровным шагом достигнуть конца. Им с Принцессой было в общем-то по пути. Хоть Нож и не знал всей глубины её планов, хоть за недостатком спокойствия, банальной нехваткой времени и сил не был до сих пор в них подробно посвящён.

Но, главное, сегодня и сейчас, когда солнце склонилось в закат и скрылось за бесконечным маревом шпилей и башенок, взирающих в высоту, за морем труб и крыш, угасло за зубчатой великой стеной, окружающей прекраснейший, богатейший и сильнейший из городов мира, когда до решающего Приёма, на котором станет ясно — заговорщики или Наследники, Брат или Сестра, оставалось чуть меньше трёх месяцев, — убийце было жаль искреннюю и взволнованную девочку, желавшую насилия и ласки, утешения и борьбы. Он хотел бы утешить Катарину, как когда-то раньше другую, в этом похожую на неё.

Принцесса молчала.

Переливались темно-серый атлас и белоснежные кружева, украшенные сверкающей, бликующей в лучах солнца изумрудной крошкой ожерелья, скользящего тройным плетёным шнуром. Было тихо, спокойно. В молчании комнаты плыла неслышная, прозрачная печаль.

Главное, и сделать-то ничего было нельзя. Не предложить же ей ненароком отказаться от всего и уехать к южному морю, отдыхать у кромки пенного прибоя, наслаждаясь тёплым воздухом и ветром, нежно колышущим кроны ярко- зелёных мохнатых пальм...

Принцесса внезапно очнулась от дум, в которых утопала в последнее время постоянно, час за часом, день заднем. Внимательно посмотрела на него.

— Хочешь, чтоб я победила? — тихо, едва улыбаясь, спросила она. — Чувствуешь боль, как только представишь себе моё поражение, слабость и бесславный конец?.. Хочешь, чтобы я правила Империей, чтобы повергла своих врагов? И для тебя совсем не важно, плохо это будет или хорошо?.. Просто хочешь, чтобы это была я... потому что не можешь не обожать меня?..

Нож промолчал, обдумывая что-то. Затем пожал плечами и ответил:

— Зачем вы изгнали Даниэля? Он ведь мог вас утешить. Он ведь был для этого достаточно... силён?

Принцесса смотрела на него, легко проницая сквозь и разглядывая юношу, лёгким призраком замершего у убийцы за спиной.

— Не знаю, — прошептала она. — Я думала, что знаю в нем все, каждую каплю его души. Я ни на миг не подозревала, что он может оказаться другим.

— Почему же вы не пытаетесь вернуть его? Он же без памяти в вас влюблён, он простит вам все.

— Это даже звучит страшно. Я убила его мать. Я убила его веру, его юность. Я хотела убить его... Я все ещё хочу убить его. Я на такой дороге, где невозможно отступать. Для чего мне пытаться его возвращать? Чтобы сломать его, выпотрошить душу до костей? Чтобы взглянуть в его умершее лицо и лишний раз убедиться, понять, что мужчин на свете нет?.. Я очень устала, Нож, очень устала. На узенькой тропинке, по которой я все дальше и дальше иду, слишком много осколков и камней. Здесь так тесно, что нет места даже двоим. Здесь нельзя повернуться и посмотреть назад, покуда не вылезешь, где посвободнее... Но я сама выбрала эту дорогу, и сама по ней пройду. А Даниэль... Я не знаю. Иногда мне кажется, я бы хотела любить его. Он единственный в целой жизни, кто смог меня обмануть. Но дьявол! — Она распахнула глаза, стиснула руки и привстала в своём кресле; щеки её мгновенно заалели, губы увлажнились и дрогнули, приоткрывая жемчужный блеск. — Как же я ненавижу его! Как мне хочется причинить ему боль! Чтобы он понял, что от всей его искренней самозабвенной преданности мне не нужно ни капли! Что мне не нужен никто и ничто!.. — Она замолчала, сникла и зашуршала платьем, устраиваясь удобнее. — Вот и все, Нож. Вот и вся правда... Почему ты молчишь?

— Я хотел бы спросить, но вы не даёте мне.

— Даю. Спрашивай. Проси.

— Против кого мы боремся? Кто наши союзники? Что ждёт вас на Приёме? Почему вы постоянно твердите о смерти? Чего вы боитесь? Кто может убить вас? Ради чего все это?! Если вы не скажете мне, я так и не буду знать. Так и не сумею помочь вам, используя все силы.

— Все глупо.

— Все так, как делаете вы! Вы поместили себя в этот колодец, у которого опускается дно! Вы налили вокруг воды и захлёбываетесь, пытаясь удержаться на плаву, смотреть все время вверх, на удаляющееся светлое пятно!..

— Может, пора принимать ванну с пеной... доставать из тумбочки бритву... я уже вымазала запястья мылом.

— Откройтесь мне. Когда-то я считался пророком и был мудрецом. Я смогу понять и сумею вам помочь.

— Все глупо. Ты начинаешь дерзить.

Нож вздохнул. Тоскливо и глубоко.

— Я лишь волнуюсь за вас.

Принцесса усмехнулась. Фыркнула легко-легко. Вздёрнула подбородок и снова посмотрела на него. В глазах её светился уютный, ласковый покой.

— Иди спать, Ножик, — тихо сказал она. — Ты помнишь: завтра утром твоя первая битва. Отдыхай.

Ровно в половине первого ночи семнадцатого октября, вдалеке от зубчатой столичной стены, в темноте опустевших с приходом осени королевских охотничьих рощ возникло бледно-голубое сияние, окрасившее серую темноту.

Тонкая, гибкая девушка шагнула из проёма в увядающую траву.

Сияние угасло, растворившись в темноте. И стал заметён сгущённый, вселяющий дрожь мрак, облекающий неподвижную фигуру ждущего. Замершего меж двух деревьев наводящим тревогу чёрным пятном.

Принцесса шагнула вперёд, обтекаемая белым платьем, сверкающая даже в этой темноте россыпями прозрачных, как слезы, драгоценных камней. Кажущаяся воплощением непорочности, нежности и чистоты, а может, и являющаяся им.

Чёрный выступил под неверный свет звёзд, полускрытых рваным кружевом перистых, похожих на сизый дым облаков. Света было мало, недостаточно, но пара глубоких, нечеловечески мудрых, насмешливых глаз блеснула из- под опущенного капюшона.

Они стояли друг напротив друга, не двигаясь, молча, почти не дыша. Нечто неощутимое и бесстрастное колыхалось в воздухе, нарастая и опадая, словно гигантский парус корабля, уплывающего вдаль.