Чтение онлайн

Вечер плавно перетекал в ночь. Хотя из-за ливня и грозовых туч время суток различить стало крайне трудно. Когда пасмурно, то и утром темно и день не отличишь от вечера. Поздний ужин прошел в молчании. Еды осталось совсем немного - разве что на утро.

– Да, - протянул Оливер. Маг сидел у открытой двери, дыша прохладным, свежим воздухом.
– В такую погодку умирать как-то совсем кажется отвратительным. Грязь, слякоть, дождь барабанит. Отвратительно!

– Открою маленькую тайну. Умирать дело вообще крайне неприятное, - к Оливеру подсел Таниэль. Маг подвинулся, освобождая место. Удивленно покосился на Чемпиона. Обычно Таниэль вот так беседовал редко. Как правило, только ерничал и острил.
– И неважно, какая погода. Вот, к примеру, станет легче умереть летом, когда на небе яркое солнце и поют птицы? А весной, когда буйно цветут травы и жизнь звенит в ручьях? Ничуть не легче в дождливую осень или зимой, долгой ночью.

– А как же слова о красивой смерти?
– напомнил Таниэлю его же слова Оливер.

– Так то дело другое. Ведь страшна не сама смерть, а ее ожидание. Но я до старости задерживаться на этой земле не собираюсь. Седые волосы, маразм и отсутствие зубов не для меня. Я воин. Мое дело окончить жизнь на поле сражения. Да так, чтобы меня не забыли потомки, а в честь моего славного имени слагали красивые легенды и песни.

– Так ты уже решил, как умрешь, - уважительно покачал головой Вэнинг.
– А вот я не думал. О будущем в Гильдии размышлял, о месте в Совете и посте архимага думал. Видно я слишком люблю жить, чтобы даже думать о смерти.

Оливер в задумчивости посмотрел на пелену дождя.

– Брат Бризнер, а как хотели бы умереть вы?
– поинтересовался спустя несколько минут Вэнинг.

– Видимо в дождливую ночь лучшей беседы не нашлось, - хмыкнул монах, отрываясь от книги. Но на вопрос ответил, практически не задумываясь.
– Я желал бы умереть спокойно. Неважно как, где и когда. Главное быстро и без боли. Чтобы еще мгновение жил, а затем уже плыл в лодке по стремительному течению в объятия Девяти.

– Искренно надеюсь, что после смерти нас действительно что-то ждет. И пусть, уж извините, не особо я верю в Девять или других богов смерть это только начало новой жизни. Иначе жизнь не имеет смысла. Умереть, оставив безутешных родных, друзей. Умереть, зная, что после нет ничего. Это действительно страшно. Но еще страшнее умереть, зная, что о тебе никто не вспомнит. Что твоя смерть ничего не изменит и ее даже не заметят. Уж лучше безутешные родные и друзья, чем пустота вокруг и гроб. Я вот лично предпочитаю, чтобы мой труп не похоронили, а сожгли, разбросав пепел по полю. Тогда мой дух останется свободным.

Оливер сам не догадывался, что так много размышлял на подобную тему. И слушая себя, будто со стороны удивился.

– Смерть это не конец, поверь, - попытался успокоить мага монах.
– Девять заберут нас к себе, где воздадут почести праведникам и покарают за грехи грешников. После чего мы сами решим, чего хотим. Идти дальше, переродившись, или остаться подле них. Жизнь не конец. Душа бессмертна.

– А если я не верю в Девять?

– Веришь или нет, но они существуют. А душа бессмертна в любом случае, пусть даже перед тобой орк, рэдгарт, эльф или хаджит.

– Стало быть, смерть не конец, - пробормотал задумчиво Вэнинг.
– Интересно.

– И это называется, ты не думал о смерти, - хмыкнул ехидно Таниэль. Воин хотел было встать, но неожиданно передумал и остался на месте.

– Раз уж зашла такая тема, будьте любезны, брат Бризнер, объяснить мне один казус, - попросил монаха Оливер.
– У разных народов собственные поверья, что случатся с душой после смерти. У орков за погибшим приходят души родных. Нордлинги попадают на священную гору, где станут пировать, вспоминая победы. Мертвые тела аргониан сплавляют на плотах по реке, и они превращаются в духов болот и рек. Поверьев много: черный всадник, молодая девушка в белоснежном платье, Древо Жизни. Однако только у нас один и тот же бог дает и отбирает жизнь. Скажите, почему Аркей одновременно бог жизни и смерти?

– По-моему и так понятно. Но постараюсь объяснить. Кто лучше матери знает, что заслуживает ее дитя, вскормленное ею и воспитанное? Кто лучше матери может найти наказание за провинность и похвалу за доброе дело? Кто, как не мать разбирается, что на душе у ее отпрыска? Никто. Давая нам жизнь вместе с первым вздохом, Аркея дает начало новой жизни. Присматривает за нами на протяжении всей жизни, но не вмешивается. Мы сами должны выбирать жизненный путь и отвечать за свои поступки. Не бог виноват, что среди нас так много лжецов, убийц и предателей. И когда приходит смертный час Аркей, даровавший нам жизнь лучше всех знает, как поступить с душой. Говорят, что он приходит с последим вздохом и плачет, смотря на покойного. Его слезы горьки, а улыбка печальна, если душа темна, а поступки черны. И Аркей плачет от радости, наблюдая за чистой душой, по его лицу катятся слезы гордости за ребенка. Я ответил на твой вопрос?

– Да, - тихо промолвил Оливер, поднимаясь со ступенек.
– Что-то зябко стало.

Маг удалился в комнату, весьма задумчивый и отрешенный.

– Так вот почему отходную молитву называют еще Плачем Аркея?
– только сейчас понял Таниэль. Воин тоже покинул крыльцо, не забыв закрыть дверь. Для верности мужчины еще подпер ее клином, чтобы никто не смог открыть ее снаружи.

– Именно так, - кивнул монах.
– Видишь, даже после смерти боги не покидают нас.

– Уже поздно, - заметил Таниэль.

– Поздно, - согласился монах, вновь усаживаясь возле печи и взявшись за книгу.

– Сон снова сторонится вас?
– Таниэль уже не раз замечал странную привычку Бризнера бодрствовать всю ночь и засыпать лишь под утро.

– Скорее это я сторонюсь его, - тихо прошептал монах.

Таниэль проснулся рано. Воин открыл глаза, глядя на ветхий потолок, затем тихо поднялся. Оливер и Бризнер еще спали. Монах кутался в одеяло, прислонившись к теплой печи, маг же развалился на соломе, порой посапывая.

Комнату заливал полумрак. Лишь из приоткрытой ставни сочился свет. Неяркий и робкий. Таниэль бесшумно покинул комнату, и, открыв дверь, вышел на порог.

Утро только начиналось. Мир еще не покинула серая дымка, небеса только собирались просветлеть. Какие-то жалкие минуты отделяли природу от рассвета. Но главное уже ставший казаться вечным, ливень неожиданно стих, уступив место ясному дню. А точнее раннему утру.

Вдыхая густой, прохладный воздух, наполненный свежестью и запахом трав, Таниэль уселся на крыльцо. Небо прояснилось, блеснуло, показывая краешек солнца. Рассвет наступил. Однако деревушка еще купалась во мраке. Необыкновенно густой, непрозрачный туман молочного оттенка заполонил улицы. Он плавно растекся по округе, и ближайшие дома терялись, расплывались, становясь похожими на призраков. Торчали из пелены лишь крыши, будто маленькие островки посреди океана.

Вэнт протяжно зевнул, размышляя, что подвигло его так рано пробудиться. Встал, ощущая, как кожа покрылась мурашками, а пятая точка онемела. Прежде чем снова зайти в дом, Таниэль еще раз сладко зевнул и потянулся, разминая затекшие мышцы.

Произошедшее дальше оказалось столь стремительным, что воин не сразу осознал что произошло. Мужчина услышал скрип прогибающихся под тяжестью половиц, крик Оливера. А затем воин почувствовал, как Вэнинг со всей силы пнул его с ноги по пятой точке. Среагировать Вэнт не успел. Воин покатился вниз по ступеням, и вовремя сгруппировавшись, растянулся на размокшей земле. Впрочем, причина поступка всплыла в мозгу Таниэля быстрее, чем он успел возмутиться. Шестым чувством воин ощутил дрожание воздуха, щелчок и дребезжание, вошедшей в дерево стрелы.