Чтение онлайн

Рассвет принес изменение и Бризнеру. Лицо расслабилось, пропала нервозность, а движения приобрели плавность. Монах вновь мог нормально дышать. А главное мыслить и жить. Хотя бы до наступления следующей ночи. Вот только больше он не сможет явиться сюда для молитвы. Сегодняшний день последний в июле, а значит, ему придется покинуть стены монастыря, ставшим приютом на долгие годы.

Епископ ощутил душевное беспокойство своего чада. Внимательно посмотрев Бризнеру в лицо, он тихо спросил:

– Кошмары так и продолжают изводить тебя каждую ночь?

– Да святой отец, но я не ропщу. Видно сами Девять желают испытать меня.

– Ты усердно молишься, брат Бризнер. И я знаю, твоя вера крепка. Но пока в твой душе имеются сомнения покоя тебе не обрести. Возможно, ты прав, и кошмар часть испытания богов. А может дело в самом тебе. Не нужно считать себя повинным.

– Но я повинен, святой отец!
– голос Бризнера сорвался на крик. Подавив эмоции, монах опустил голову, почти касаясь лбом алтаря.
– Я повинен.

– Не дано спасти от смертей всех, - промолвил епископ.
– Не бери чужой грех.

– Вы правы, - ответил едва слышно монах, - всех не дано. Но жизнь сестры на моей совести. И смириться с этим моя душа, боюсь, не сможет никогда.

– Не стоит решать за богов, сын мой. Лишь они знают истину, невиданною их слугам земным. Ты пьешь тот отвар, что я рекомендовал?

Бризнер не ответил. Соврать епископу монах не мог, так же, как и перечить.

Епископ Реми понял все и без слов.

– Это твой выбор, сын мой. Не мне осуждать чужое решение.

Мужчины замолчали.

Поднявшись с затекших колен старик, охая, разогнул спину. Оглядел взором витражи, взглянул на алтари.

– Встань. Смирения в тебе хватает и так. Преданность богам можно выразить не только проводя время в молитвах.

Монах послушно выполнил волю епископа, стараясь не замечать возникшую судорожную боль в ноге. И зная, о чем пойдет дальнейший разговор, начал первым:

– Месяц завершается.

– Последний день июня, - кивнул Реми.
– По своему великий день в судьбе Империи.

– Почему я?
– вопрос прозвучал неожиданно. Но епископ давно ожидал, когда Бризнер огласит мучащую изнутри фразу.

Священнослужитель улыбнулся:

– Полагаю, подобный вопрос мучает каждого из избранных. И причина ясна. Ответственность, возложенная на вас велика. Но не следует изводить себя вопросом, достоит ли ты. Время само ответит. А жизнь покажет. Но я верю. Верю в тебя, и в остальных, пусть даже я их еще не видел.

– Спасти Империю? Но я... я всего обычный монах. Что я могу?

– Очень многое. Уж поверь - слово и вера не менее мощное оружие, чем клинок. Слово способно рушить и созидать, смотря как им воспользоваться. Со временем оружие превратится в ржавую пыль. А слово вечно.

– Но разве вера способна одолеть Умарила?

– Если она истинная, то, безусловно. Пойми, Пеленал Вайтстрейк ни за что не победил бы короля айлендов, будь его доспехи хоть трижды освящены богами, если бы душой Крестоносца овладели сомнение. Но вера, которую он пронес через всю жизнь, помогла ему не хуже заговоренного меча. И благодаря поступку Крестоносца, пожертвовавшим добровольно жизнью ради истиной веры остальные тоже обрели веру. Одна жизнь сумела зажечь огонь в душе сотни тысяч.

– Я боюсь, - честно признался Бризнер.
– Один раз я уже подвел самого дорого мне на земле человека. Что если подведу снова? Знать о гибели людей из-за слабости моего духа. Ответственность не просто велика, святой отец. Она непомерна.

– Именно поэтому ее тяжкий груз разделится между членами отряда. Вместе, выступая единым целым, вы одолеете все преграды ожидающие на пути.

– Позвольте задать последний вопрос, святой отец, - попросил монах, склонив голову.

– Задавай, - епископ благосклонно кивнул.

– Вы говорите о важности веры. Но есть ли она в тех, кто явится сегодня в монастырь? Верит ли во что-то вор, кроме удачи? Почитает ли воин богов так же, как свое оружие? Способен ли убийца проявить милосердие и сострадание? Вы твердите, святой отец, об отряде, как о едином целом. Но какое единое целое может быть между монахом, убийцей, вором, воинами и магом? Осознают ли окружающие, что сажают в одну клетку дичь и хищников, охотящихся и живущих поодиночке? Наш святой поход может окончиться куда раньше, чем вы предполагаете. Не удивлюсь, что стоит членам отряда лишь встретиться, как они тут же вонзятся друг другу в горло. Не побоятся кары за пролитую кровь на святой земле.

– Ты хотел задать один вопрос, сын мой, - напомнил епископ Бризнеру снисходительно.

– Извините, святой отец, - монах склонил голову еще ниже.

– Но ты прав. Настолько разным людям потребуется много времени, чтобы забыв предрассудки сплотиться ради единой цели. Однако именно поэтому в отряде понадобится тот, кто сможет сплотить его членов воедино. В этом и заключается часть твоей задачи.

– Боюсь, эта часть станет самой трудной, - вздохнул Бризнер.

– Как бы ни было, слишком поздно что-либо менять, - епископ распахнул дверь и, выглянув на улицу, промолвил.
– Все члены отряда уже здесь.

Глава 8.

Первый алтарь.

Члены гильдий Империи прибыли в Вейнон ранним утром. Почти одновременно с разных дорог показались силуэты всадников, становящиеся с приближением все более отчетливыми. Первым на монастырскую землю вступил Таниэль. Оглядев без особого интереса маленькую конюшню, крытую соломой и бросив зазевавшемуся конюху поводья, воин размеренным шагом двинулся во двор.

С интервалом в десять минут показались Лейт и Оливер Вэнинг. Первый всадник неторопливо вел скакуна по Южной дороге, достигнув монастыря с внешней стороны. Маг же, как и Чемпион Арены до него, въехал на территорию со стороны Черной дороги. Оставив лошадь на попечительство уже окончательно пробудившегося и оттого расторопного конюха, оглядываясь, решил немного побродить.