Дожить до утра
Шрифт:
— А с чего ты решил, что это она? — вяло поинтересовался Роман, чувствуя неприятную горечь во рту.
— Адрес… — Леня заерзал и поднял воротник пиджака. — Прохладно, однако… Они указали адрес и хорошо ее описали. Второй такой нет, ты же знаешь…
— А пуля?
— Прошла навылет. Так что остается только гадать — та ли это самая…
Николаев встал и, разминая ноги, прошелся по тесному пространству площадки. Конечно, Усачев был ему другом. Вместе учились в школе. Вместе поступили в школу милиции. Да и на свадьбе у них Роман был за свидетеля. Но то, о чем он хотел его попросить сейчас, выходило за рамки простого дружеского одолжения. Оставить без внимания поступивший сигнал о том, что кому-то захотелось пострелять этой ночью, значило наплевать на свои должностные обязанности. А Леня был не просто ментом, он был ментом по призванию. И невзирая на беспредел, творящийся повсюду, до сих пор свято верил в торжество справедливости. Сам Николаев давно утратил подобное иллюзорное отношение к своей профессии, считая себя кем-то вроде ассенизатора человеческих пороков. Он просто делал свое дело, потому что умел его делать, и все Ленькины разговоры о светлом будущем без преступников цинично высмеивал.
«Пока существует в мире и душах людей зависть и алчность, всегда будет место правонарушениям, — нравоучительно поднимал вверх указательный палец Николаев. — И если общество можно исцелить физически, избавившись от маньяков, извращенцев и серийных убийц, то заставить всех людей мыслить одинаково — практически невозможно…»
Николаев остановился перед скамейкой, на которой застыл в немом ожидании Усачев, и тяжело вздохнул. Начать сейчас разговор было для него самым трудным. Как объяснить? Что сказать? Ведь тот всегда верил ему. Считал одним из честнейших людей своего окружения. А тут такое…
— Слушай, Леня, — Роман стрельнул окурком в кусты. — Если я тебя попрошу…
— Не нужно просить ни о чем. — Леонид поднялся со скамьи и подошел к другу почти вплотную. — Я верю тебе, Ром. Если ты хочешь, чтобы я промолчал, то я буду нем как рыба. Просто…
— Что?
— Я просто боюсь за тебя. Вдруг окажется так, что она в самом эпицентре всех заморочек и непонятностей и с той пропавшей невесть куда пушкой, и с убийством ее возлюбленного. — Видя, как Николаев болезненно поморщился, он поспешил добавить: — Извини… Вот ведь черт!
Леня нервно заходил взад-вперед.
— Угораздило меня, — тихо обронил Роман. — Я знаю, что ты правильный мент, Ленька, и поэтому не хочу злоупотреблять ни дружбой нашей, ни положением служебным. Просто прошу дать мне время. Я постараюсь до всего докопаться сам. Я сумею, будь уверен.
— Я могу тебе помочь? — Леня глазами побитой собаки смотрел на Николаева. — Ты только скажи!
— Нет. В этой игре совсем другие ставки. Совсем не те, что всегда. Но все равно спасибо тебе. Идем. Мне Наташка-секретарша уже четыре раза кулаком в окно грозила, видимо, шеф заскучал. Идем…
Телефонные звонки, посетители, правонарушители. Все ежедневная круговерть затопила их, как обычно, с головой, мешая спокойно вздохнуть. Ребята метались как чумовые, разрываясь между выездами и обязательной бумажной волокитой. Поэтому, когда ближе к ночи Усачев положил перед Николаевым тоненькую папку, лишенную обычного номерного знака, тот непонимающе поднял на него глаза.
— Полистай. — Леня протяжно зевнул. — Может, что интересное тебе здесь откроется.
Фамилия женщины, которую Усачев выписал печатными буквами, ни о чем не говорила. Но, прочтя еще пару абзацев его мелкого убористого почерка, Николаев возблагодарил судьбу за то, что она послала ему друга в лице Лени Усачева.
— Откуда все это? — Николаев с благодарностью поднял глаза. — Когда ты, мать твою, только успеваешь? Ну, спасибо, брат!..
— Как она тебе? — Леня подошел к его столу и заглянул ему через плечо. — Фотография пятилетней давности. Сделал ксерокопию в паспортном столе. Но сохранилась дамочка великолепно. Если лучше не стала…
— Понял. — Николаев захлопнул папку и швырнул ее в верхний ящик письменного стола. — Считаешь, что нужно начинать оттуда?
— Ксения Николаевна разговорчивостью не отличается, если я правильно понял. — Леня сел на свое место и вытянул ноги на соседний стул. — А эта белокурая дива, по моим сведениям, особенным умом не отличается. Попробуй…
Шершнева Лия Павловна встретила Николаева настороженно. Вытянув длинные ноги в дорогих ажурных чулках едва ли не на середину кабинета, она томными глазами смотрела на сосредоточенного опера и все силилась понять, что же ему от нее нужно. Разговор ведет беспредметный, перескакивая с одной темы на другую. Никаких вопросов практически еще не задал. Да и сам визит назвал неофициальным.
А может быть, она заинтересовала его как женщина? Лия взмахнула несколько раз густо накрашенными ресницами и позволила себе немного расслабиться.
— Так вы говорите, что ни разу не пользовались услугами нашего ателье? — Она обнажила в улыбке мелкие ровные зубки. — Напрасно, напрасно…
Николаев залопотал что-то о скудных окладах работников правоохранительных органов, будто ей это очень нужно! Попробуй возьми с него деньги. Тут же на запястьях наручниками щелкнет. Так, из интереса, можно было бы с ним развлечься. Лия прерывисто вздохнула, отчего ее почти не прикрытая грудь трепетно колыхнулась. А что? Мужик видный. Фигура как у атлета. Бедра стройные, красивые. Да и физиономия опять же смазливая. Ишь глазищи-то как мерцают! Наверняка в крови какая-нибудь азиатская примесь есть.
— Акции? — Уловила она последнюю фразу. — О-о-о! Сейчас все только и говорят, что об акциях. А что в них проку? Это хорошо, когда предприятие прибыльное, а так что?
— Ну… Я думал, что это дает право голоса, — осторожно вставил Роман.
Лия фыркнула и почти незаметным движением еще выше подняла юбку.
— Акции… Это все дребедень. Нет ничего долговечнее и надежнее денег.
«Совсем дура!» — не мог не согласиться с мнением друга Николаев и как можно обворожительнее улыбнулся:
— Не могу вам возразить. Но ваше предприятие, если не ошибаюсь, прибыльное?
— Кто вам сказал? — сразу насторожилась Лия.
— Никто, — недоуменно пожал плечами Роман. — Просто все поставлено на широкую ногу. Да и сама хозяйка выглядит на редкость процветающей…
«Сытой и глупой, — хотелось ему добавить. — Причем настолько, что разговорить ее не составит большого труда. Стоит лишь почаще задерживать взгляд на ее мускулистых ногах».
Что он и сделал. Медленно, словно поглаживая, он двинулся блуждать взглядом по ее ногам. Причем делал это настолько искусно, что Лия зарделась от удовольствия.