Чтение онлайн

Берт Ханраан рассказал ей, что случилось. В машину Ари подложили бомбу. Но в тот день автомобиль взяла его жена. По лицу Ари было видно, что он до сих пор не может простить себе этого.

Отчаяние делало его еще более привлекательным. Пич считала свой брак счастливым, и все же сердце ее забилось сильнее, когда она увидела его в дверях. Ари был высокий, черноволосый и очень красивый.

При таком росте — примерно шесть футов и три дюйма — он выделялся в любой толпе. И плечи у него широкие — как у пловцов. Казалось, его потрепанный, давно вышедший из моды пиджак сейчас лопнет по швам. В этом человеке чувствовалась сила.

Черты лица Ари были совершенны, как у античных статуй. Высокие скулы, большие зеленые глаза, черные пушистые ресницы. Брови изгибались такими правильными дугами, что напоминали крылья чайки, а полная нижняя губа намекала на большие запасы чувственности.

Аристократический нос не позволял назвать его просто миловидным. На его фоне блекли все так называемые голливудские мальчики.

Да, в нем чувствовалась порода. И имя ему шло. Он в самом деле походил на льва с черной гривой, изгнанного из прайда.

Короче говоря, он был мужчиной, за которого можно отдать жизнь. И одна бедняжка уже отдала.

— Вы, конечно, понимаете, что на это место претендуют несколько кандидатов, — начала Пич и сделала паузу.

Любой другой на его месте тотчас принялся бы уверять ее, что лучшей кандидатуры ей не найти, начал бы расхваливать свои достоинства, деловые качества.

Ари ничего не сказал.

Молчание затянулось, и Пич поспешила прервать его:

— Должна вас предупредить, что, хоть журнал и принадлежит мне, я все время в отлучке. Семья, благотворительность, светская жизнь… Я предоставляла прежнему главному редактору полную свободу действий и не вижу причин менять эту политику. Но памятуя о характере вашей прежней работы… Цель нашего журнала — показать Техас с наилучшей стороны. Если вы предпочитаете показывать изнанку — личную, финансовую или политическую, — вы нам не подойдете. Я не потерплю в своем журнале духа «желтой» прессы.

— Я не собираюсь возвращаться к журналистским расследованиям, даже близко не хочу подходить к ним. И буду совершенно удовлетворен беззубыми статейками.

— Беззубые статейки? — вспыхнула уязвленная Пич. — Что плохого в том, чтобы показывать людям светлые стороны жизни?

Лев не укрощен, поняла она с испугом, когда он наклонился к ней так близко, что она могла разглядеть золотистые прожилки в радужке его глаз. И к своему изумлению, обнаружила, что его близость ее волнует.

Пульс участился. Ладони стали влажными. Кровь закипела. Господи, она ведет себя словно впечатлительная школьница, а не руководитель.

— Пич, журнал ваш дорогой, да и тираж подписки говорит о том, что он пользуется популярностью, — сказал Ари. — Но между нами давайте не будем притворяться, что статьи о программе супруги сенатора Джонсона по украшению шоссейных дорог, о клубничном фестивале в Пасадене, о старичке — резчике по дереву из Уимберли или о последнем заседании Общества любителей оперы в Хьюстоне требуют серьезной репортерской работы.

По крайней мере он не пожалел времени и прочел журнал.

— У нашего журнала прекрасная репутация, — возразила она.

— Приложу все усилия, чтобы поддержать ее. — Тон его был серьезен, но глаза насмешливо блестели.

Пич предпочла поверить словам Ари, а не его глазам. Внезапная смерть прежнего главного редактора поставила ее в трудное положение. Нужно было заканчивать следующий выпуск. Если бы не эта вечеринка с коктейлями для двухсот лучших друзей Герберта и поездка с близнецами в Оксфорд, штат Миссисипи, чтобы сыновья могли осмотреть ее альма-матер перед тем, как поступать туда, она сама смогла бы руководить «Техасом изнутри» еще пару недель, пока не найдет идеального кандидата на эту должность.

Но времени не было. Ей срочно нужна замена.

Подобно ныряльщику, собирающемуся прыгнуть с десятиметровой вышки, она набрала в грудь побольше воздуха.

— Ваше досье, вместе с восторженной рекомендацией Берта, было очень убедительным. Ари, это место — ваше, если вы хотите его получить.

Он впервые улыбнулся — и ее сердце взлетело, словно на лифте. Боже милостивый, а не поспешила ли она со своим предложением? Такой мужчина, как Ари Раппапорт, непременно станет причиной хаоса среди ее почти полностью женского штата.

— Когда приступать? — спросил он.

Хьюстон, штат Техас, 1995 год

Пич Морган-Стрэнд глядела на свое отражение в зеркале. Это не тот случай, когда волосы плохо лежат. Она выглядит ужасно. Темные круги под глазами. Болезненно-желтая кожа. Но как ни ужасно она выглядела, чувствовала себя еще хуже. Пич очень переживала из-за родителей.

До сих пор им удавалось выдерживать удары судьбы. Но их сила и мужество не беспредельны. Сначала совершенно неожиданные нападки прессы. Но это еще можно было пережить. А потом отца объявили банкротом, и теперь они с мамой вынуждены продать с аукциона дом и всю обстановку, чтобы расплатиться с кредиторами. Пич видела, как это подкосило отца.

Как мог он пасть так низко, ведь он был таким популярным сенатором! «Ставленник Вашингтона» — этот ярлык навесила ему пресса во время последних перевыборов. Теперь они называли его мошенником и еще похлеще.

У Пич вырвался стон, и она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. Слезы не помогут ее родителям. Она должна поддержать их, должна быть сильной.

И она будет сильной — пока у нее есть Герберт, на которого можно опереться. Никогда еще муж не был ей так нужен. Она слышала, как он бреется в ванной, и знакомое жужжание успокаивало, придавало уверенности. Ей вдруг очень захотелось броситься к нему и спрятаться в его надежных объятиях. Но она знала, что мужу не понравится, если она прервет его ритуал. Кроме того, в последнее время в их отношениях появилась какая-то холодность.